Кайрен.

Он стоял там, в полумраке, и слышал.

Ноэль не видел его. Или делал вид, что не видел.

— Тогда будем говорить громче, — ответила Арина.

— Я не умею.

— Научимся. Сначала тихо. Потом чуть громче. Потом так, чтобы у вашей тётушки Селесты на серебряной броши дрогнул коготь.

Ноэль моргнул.

Потом неожиданно, совсем беззвучно улыбнулся.

Арина удержалась, чтобы не улыбнуться слишком широко. Улыбки с детьми, которым трудно доверять, тоже нужно давать дозированно. Иначе они пугаются, что за ними придёт цена.

— Вам нельзя так говорить о тётушке, — прошептал он.

— Мне сегодня уже многое нельзя, — сказала Арина. — Я пока составляю список.

— И что будет, когда составите?

— Начну вычёркивать.

Он всё-таки коснулся её ладони кончиками пальцев.

На один миг.

Потом сразу убрал руку.

Но для Арины этого оказалось достаточно, чтобы внутри стало тихо и горячо. Не магией. Не родовым откликом. Чем-то гораздо страшнее: ответственностью.

— Иди спать, — сказала она мягко. — Мина рядом?

— Она сидит у двери детской. Сказала, что будет охранять.

— Отлично. Передай Мине, что она повышена до главного стража сапожек, одеяла и деревянных драконов.

Ноэль серьёзно кивнул.

— Передам.

Он развернулся, сделал несколько шагов, потом остановился.

— Миледи?

— Да?

— Если у него будет имя… можно я потом скажу?

Арина посмотрела на фигурку в своих руках.

— Конечно.

— Только не сегодня.

— Когда будешь готов.

Он ушёл по коридору так же тихо, как пришёл.

Когда шаги стихли, Арина наконец поднялась и повернулась к арке.

Кайрен не стал прятаться.

Он вышел из тени, высокий, собранный, с лицом, на котором не было ни злости, ни привычного ледяного недоверия. Это насторожило сильнее.

— Вы слышали, — сказала Арина.

— Да.

— Подслушивать детей — плохая привычка.

— Я шёл к вам.

— Ночью?

— Да.

Она прижала деревянного дракона к груди.

— Как романтично. Хотя, если честно, у вас такой вид, будто вы пришли не с цветами, а с новым приговором.

— Цветов в северном крыле сейчас нет.

— А приговор?

Кайрен задержал взгляд на фигурке.

— Совет ускорил прибытие. Первые представители будут завтра к вечеру. Полный сбор — послезавтра утром.

Арина почувствовала, как усталость отступила. Не исчезла, просто уступила место холодному вниманию.

— Три дня превратились в один?

— Почти.

— Великолепно. Ваш род умеет портить расписание.

— Они намерены рассмотреть вопрос немедленно.

— Какой именно вопрос? Прошение мы отозвали.

Кайрен молчал на долю секунды дольше, чем нужно.

И этого хватило.

— Не только прошение, — сказала Арина.

— Нет.

Она медленно выдохнула.

— Говорите.

— Южная ветвь рода предложила не просто временный надзор. Они требуют передать Ноэля в северный храмовый дом до окончательного решения о его статусе.

— Храмовый дом?

— Закрытое родовое учреждение. Туда отправляют детей спорной крови, если совет считает их присутствие в доме угрозой.

Арина смотрела на него, не сразу понимая смысл. Не потому, что слова были сложными. Потому что смысл был слишком простым и слишком мерзким.

— То есть его хотят увезти.

— Да.

— Далеко?

— На северные перевалы. Три недели пути.

— Он сможет вернуться?

Кайрен не ответил.

Арина усмехнулась без радости.

— Понятно. Красивое слово для «убрать так, чтобы никто не видел».

— Это не моё решение.

— Но ваш род его обсуждает.

— Да.

— А Селеста?

— Поддержит.

— Конечно. В этом доме только мебель ещё не высказалась против ребёнка. И то, возможно, потому что у неё нет совета.

Кайрен провёл рукой по лицу. Жест получился слишком человеческим для драконьего лорда.

— Завтра Селеста будет убеждать меня согласиться до прибытия совета. Если я подпишу добровольную передачу, род не станет ставить вопрос о моей неспособности управлять домом.

Арина медленно подняла глаза.

— Вашей неспособности?

— После сегодняшнего утра и отозванного прошения они могут заявить, что я действую под влиянием жены.

— Под моим?

— Да.

— Женщины, которой вы не доверяете?

— Это их не волнует.

— Удобно.

— Очень.

Он сказал это сухо, но в голосе было слишком много старого раздражения.

Арина вдруг впервые увидела не только лорда. Не только мужчину с золотом в глазах и силой в голосе. Она увидела человека, которого всю жизнь окружала семья, способная назвать власть заботой, страх порядком, а ребёнка угрозой. И этот человек, каким бы сильным он ни был, всё равно стоял внутри их правил.

Властный дракон в собственном замке.

И не всесильный.

От этого стало не легче. Хуже. Потому что если даже Кайрена можно было давить родом, советом и старыми решениями, что могла она — чужая душа в теле женщины, которую никто не любил?

Арина посмотрела на деревянного дракона.

Вот это и могла.

Держать в руках чужое доверие и не уронить.

— Вы согласитесь? — спросила она.

Кайрен ответил сразу:

— Нет.

Слишком быстро.

Слишком резко.

В этом «нет» не было политики. Только отец.

Арина чуть смягчилась.

— Тогда почему вы говорите так, будто уже проиграли?

Его взгляд потемнел.

— Потому что отказ — это не конец. Это начало боя, в котором они будут бить не только по мне.

— По Ноэлю.

— Да.

— По мне.

— Да.

— По знаку.

Кайрен посмотрел на её рукав.

— Особенно по знаку.

Арина машинально спрятала запястье за складками платья, хотя он и так был закрыт.

— Они скажут, что я использовала запретную магию.

— Селеста уже готовит эту линию.

— Прекрасная женщина. Очень организованное зло.

— Не недооценивайте её.

— Я и не недооцениваю. Я просто не собираюсь уважать её методы.

Кайрен подошёл ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы их разговор стал тише.

— Вы должны понять: если совет решит, что знак появился из-за вмешательства, вас могут отстранить от дома.

— Отстранить — это как?

— Лишить прав жены Морвента до проверки. Увести из замка. Изолировать от Ноэля.

Слово «увести» неприятно ударило под рёбра.

Арина крепче сжала деревянного дракона.

— А если решат, что знак настоящий?

— Тогда станет хуже.

Она подняла брови.

— Обычно настоящий знак должен помогать.

— Он подтверждает, что дом признал вас частью рода. Но Элиру дом не признавал два года. Совет захочет понять, почему признал сейчас.

— Потому что я впервые за два года сделала что-то нормальное?

— Для совета это слишком простое объяснение.

— Зато правдивое.

— Правды мало, если её некому защищать.

Вот тут она посмотрела на него внимательно.

— А вы?

Кайрен выдержал её взгляд.

— Я буду защищать сына.

Арина ощутила, как внутри что-то неприятно отозвалось.

Не боль. Не ревность. Глупо было бы ревновать к ребёнку. Но в его ответе было всё: Ноэль — да, она — пока не ясно. И это было честно. Обидно, но честно.

— Разумно, — сказала она. — Я бы на вашем месте тоже начала с него.

— Леди Элира…

— Не надо. Я не просила красивых клятв. У нас для них слишком ранняя стадия взаимной подозрительности.

— Вы опять шутите.

— Я опять не хочу показывать, что мне страшно.

Он замолчал.

Арина сама удивилась, что сказала это вслух.

В коридоре горели настенные огни. Их янтарное свечение ложилось на лицо Кайрена неровно, делало его суровее и старше. Он смотрел на неё уже не как на загадку, которую нужно разоблачить. Скорее как на задачу, которую нельзя решить привычным способом.

— Вам следует поспать, — сказал он.

Арина устало рассмеялась.

— Ага. После разговора о том, что завтра ваш род может забрать ребёнка и обвинить меня в неведомо чём. Сейчас только подушку найду — и сразу счастливо отключусь.