Три дня тренировок и привыкания к новым зельям превратили отряд в мощную дружину. Блонды светились, как лампочки — резерв вырос на треть, и они теперь могли удерживать щиты в два раза дольше. Гришка, которому я скрепя сердце дал синее — расширять каналы — ходил злой, потому что руки чесались от избытка силы, а выплеснуть её было некуда. Костян и вовсе устроил небольшое землетрясение на полигоне, когда проверял, насколько глубже теперь может уйти под землю. Сергей, наш менталист, радовался тихо — он теперь чувствовал самые слабые эмоции за пятьдесят метров, а не за десять, как раньше.

— Санчес, — Гришка подошёл ко мне после утренней пробежки, — Нам нужно дело. Реальное. А то я эти тренировки уже ненавижу.

— Есть дело, — ответил я, протягивая ему планшет. — Пробой ранга Д. Недалеко, под Спасском. Но, — я поднял палец, — Разведка Хуго показала, что там не просто клыкачи и прыгуны. Там целый зверинец. Новые виды.

— Какие?

— Пока не знаем. Беспилотники не запустить — сильные помехи. Так что будем действовать вслепую. Поэтому беру всех. И ХУКа прихватим — пусть обкатывается в полевых условиях. И обучается.

Сборы заняли два с половиной часа.

Два Комбата, Круизёр, четыре КАМАЗа с клетками, ХУК в головной машине и тридцать бойцов, включая меня. Гришка командовал боевым ядром, Костян — прикрытием, блонды — поддержкой. Я — порталами и координацией.

Выехали в шесть утра. Дорога заняла три часа — Спасск встретил нас туманом и запахом сырости. Пробой находился в старом карьере, где когда-то добывали известняк. Место было гиблое — вокруг ни души, деревья стояли чёрные, будто обгоревшие, хотя пожаров тут не было.

— ХУК, что видишь? — спросил я, когда мы остановились в километре от входа.

«Магнитные аномалии. Три очага. Биологические объекты — не менее пятнадцати. Классификация затруднена», — ответил модуль своим ровным голосом.

Я озвучил его предположения отряду.

— Затруднена — это плохо, — сказал Гришка, передёргивая затвор.

— Поэтому идём осторожно, — ответил я. — Блонды — щиты. Костян — держи землю под ногами, чтобы не провалиться. Сергей — сканируй эмоции, предупреждай об угрозе. Я — порталы и отход.

Вошли в Пробой. Здесь было темнее, чем обычно — небо цвета старой бронзы, с таким мы уже сталкивались, но его закрывали низкие тучи, из которых моросил мелкий, противный дождь. Земля под ногами хлюпала, и запах был не просто гнилостный — химический, как от пролитой кислоты.

— Слева! — крикнул Сергей.

Из темноты вылетело нечто. Маленькое, размером с кошку, но с крыльями, как у летучей мыши, и пастью, полной игл. Оно неслось прямо на блонду, которая держала щит.

— Прыгун-мутант, — определил я на ходу, — Открываю портал.

Перед тварью развернулся переход, и она провалилась в него — прямо в клетку на КАМАЗе. Но тут же из тумана вылетело ещё три, и они были умнее — облетали портал по дуге.

— Костян!

Маг Земли поднял руки, и из-под земли выросли шипы — два из них нанизали тварей, третья увернулась, но Гришка сбил её короткой автоматной очередью.

— Первая волна, — сказал я. — Идём дальше.

Через час мы наткнулись на гнездо. Это было нечто среднее между муравейником и ульем — из земли торчали трубы, покрытые слизью, и оттуда выползали твари. Не только прыгуны — я увидел существ, похожих на раков, только размером с очень большую собаку, с клешнями, которые могли перекусить ногу.

— Это новое, — сказал Гришка.

— Рако-клыкачи, — предложил название Костян.

— Плевать, как называть. — Я сосредоточился. — Работаем по схеме: блонды держат периметр, Костян блокирует выходы, я порталами собираю тех, кто вырвется.

Бой был жарким. Рако-клыкачи оказались умными — они не лезли толпой, а высылали разведчиков, потом атаковали с флангов. Один раз Костян не успел — и тварь прорвалась к блондам, но Сергей её вовремя заметил, и Гришка снял последнего буквально с трёх метров.

— ХУК, — крикнул я, — Анализируй их поведение!

— «Они подчиняются лидеру, — ответил модуль. — Крупная особь в центре гнезда. Уничтожьте её — остальные растеряются».

— Ваня, где вход в гнездо?

«С правого фланга, двадцать метров».

Я рванул туда, за мной Гришка. Увидел трубу диаметром с колесо Комбата — из неё выползали всё новые твари. Внутри, метрах в пяти, светились глаза — огромные, красные.

— Открываю портал прямо в гнездо, — сказал я. — Второй — в клетку. Но нужно, чтобы она не увернулась.

— Я её отвлеку, — Гришка достал гранату, швырнул в трубу. Взрыв, визг, и тварь рванула наружу — прямо в портал. Клетка лязгнула.

Остальные рако-клыкачи замерли, потом начали беспорядочно метаться. Мы добили их за десять минут.

— Это было… интересно, — сказал Гришка, вытирая лицо от слизи.

— Это только начало, — ответил я.

Он оказался прав. На второй день мы наткнулись на стаю летучих — тварей, похожих на скатов, которые планировали в воздухе и сбрасывали сверху какие-то шипы. Один такой шип пробил даже наши щиты, и нам пришлось отступать под усиленным прикрытием блонд, пока Костян не придумал стрелять в них камнями, которые вырывал из земли.

На третий день мы нашли то, ради чего, возможно, и стоило лезть в этот Пробой — поле невиданных растений. Они светились в темноте, переливались синим, зелёным, красным, и от них исходила магия — чистая, концентрированная.

— Это то, что нужно для зелий, — сказал я, опускаясь на колени. — Савельич бы заплакал от счастья.

— А они опасны? — спросил Сергей.

— Не знаю. Но брать будем аккуратно. ХУК, запиши координаты.

«Записал. Уровень магического фона превышает норму в десять раз. Рекомендую разрушить центр и завершить операцию».

— Согласен, — ответил я. — Гришка, бьём по центру и сворачиваемся.

Обратный путь был спокойнее — твари, потеряв лидера, не лезли. Мы вышли из Пробоя к вечеру, гружёные клетками, образцами растений и новой информацией.

— Как оно? — спросил Гришка, когда мы уже сидели в машине.

— Нормально, — ответил я. — Но нам нужно больше тренировок. И больше зелий. Эти твари — только вершина айсберга. Дальше будет хуже.

Он кивнул, и мы поехали домой. В прицепах и кузовах урчали пленники, ХУК мигал индикаторами, но об опасностях не сигнализировал, а я смотрел на карту следующего Пробоя, который Хуго уже нашёл. Там, судя по данным, было ещё интереснее. И опаснее.

Признаюсь, поторговаться с Университетом за каждый новый вид, да ещё добытый живым, для меня превратилось чуть ли не в отдельный вид спорта.

А тут ещё у них конкуренты появились… И не только наши, но и зарубежные.

Собственно, зарубежный вариант продаж отпал после первого же звонка куратора.

— Наверху не одобрят, — донёс он до меня сакральное, и я не стал спорить.

Стоит ли рисковать из-за лишнего миллиона — другого?

ФСБ хоть и не самый лучший союзник в мире, но прикрывает неплохо, и мы с ними сработались. Хотя в этом утверждении я никогда полностью не уверен. Кто я и где они.

Правильней всего наше сотрудничество стоит называть — взаимокорыстная дружба.

Да, так честней будет. Ни о какой взаимной выгоде у нас вопрос ни разу не стоял, а вот остальные моменты как раз под придуманный мной термин отлично вписываются.

Но, посторонние мысли в сторону! У меня звонок из Универа. Вовсе не удивлюсь, если он начнётся с вопроса: — Александр — вы патриот?

— Александр Сергеевич, вы патриот? — голос Мезенцева в трубке звучал сладко, как патока.

Я сразу понял — сейчас начнётся торговля. Профессор включал этот режим каждый раз, когда понимал, что я привёз нечто особенное.

— Профессор, давайте без демагогии, — ответил я, развалившись в кресле и держа кружку крепкого кофе в руке. — У меня для вас четыре новых вида. Все живые. Один — с крыльями, второй — ракообразный с клешнями, третий — летучий скат, который плюётся шипами, и четвёртый — растения. Светятся в темноте. Магический фон — зашкаливает.