Да и командующего 12-й армией Юго-Западного фронта генерал-майора Понеделина пока еще не расстреляли. Который сдался в сорок первом в плен. Подозрительно быстро его расстреляли потом в 1950-м. Хотя Константин Симонов считал его невиновным и писал: «Не стоит спорить о том, имел или не имел генерал Понеделин „полную возможность пробиться к своим“. Быть может, один без войск, он и имел возможность успеть выбраться из окружения на связном самолете или танке. Но о том, что он не имел возможности пробиться к своим вместе с войсками, свидетельствует тот факт, что почти вся 12-я армия осталась в окружении и не вышла из него».

Так что Покровский с моей стороны получит всестороннюю поддержку. И наличие компромата на генералитет, чую, в скором времени сильно пригодиться. Но вот в архивы пока не полезу. Здорово подозреваю, что на делах «группы Тухачевского» стоят «закладки» и люди, за ними приглядывающие тут же дадут сигнал. Разберусь позже, но обязательно разберусь. И вот тогда маршалов Победы станет меньше. Горькой правды больше. Как так получилось, что даже в 21 веке такой тяжкий пласт истории боялись тронуть? Незнание прошлого ведет к ошибкам в будущем. Доверять судьбу страны военным нельзя. Хорошо, что Сталин это быстро понял и создал конкурирующие структуры, в первую очередь, руководящую в виде Ставки.

Но меня больше волнует другое. Комиссия по задумке Сталина должна была в числе прочего подготовить материал для задуманной армейской реформы. С ней мы дотянули до Хрущева и в итоге получили ожидаемый бардак. Не умел Никита совершать неволюнтаристские действия. К тому же призвание на посты министров обороны таких неоднозначных личностей, как Жуков и Малиновский в итоге привело нашу армию к застою, что продолжался аж до семидесятых. Это даже отразилось в обмундировании советского солдата. Что есть полное позорище! И это меня здорово нервирует, вот потому такую важную роль я отдавал взаимодействию с армией. Враждовать нам пока точно не нужно. Потому волновался, когда подъехал к массивному зданию Генштаба.

Внутрь моих вооруженных охранников пускать отказались. Но я покладисто договорился о том, чтобы те сдали оружие в дежурку. Толку от них, конечно, будет мало, но играет роль статусность. Павлиньи игрища в большой политике. Дежурный со мной согласился. Видимо, о чем-то было договорено заранее. Василевский встретил меня у двери, то есть отдал должное, был предупредителен, но не более. Особой холодности я с его стороны не заметил, скорее некая скрытая заинтересованность. Отказать Сталину он не мог, но и открытой сердечности проявлять не собирался.

— Александр Михайлович, давайте договоримся сразу. Я к вам пожаловал не только по служебному долгу.

Маршал бросил испытывающий взгляд в мою сторону. Мне он доверять не будет точно. Контрразведка и военачальники зачастую в разных окопах сидели.

— Что-то еще?

— Будучи начальником СМЕРШа, я достаточно повидал командиров. Некоторые из них вызывали искреннее восхищение. Честно. И среди них были вы.

Василевский ничем не выдает своего настроя, лишь осторожно роняет:

— Спасибо за признание заслуг. Но вы, Виктор Семенович, сюда ведь не для красного словца явились?

— Разумеется. Позвольте.

Достаю из портфеля папку с операционными планами. Они дело для начальника штаба привычное. Василевский быстро оглядывает отчасти знакомые ему страницы и отмечает очерченные красным вставки, которых не было в бумагах, что мы прислали накануне.

— Я так понимаю, что вот это уже для меня?

— Правильно понимаете. Некоторые вещи предназначены не для всех. Давайте пройдемся по пунктам и сверим, так сказать, наши часы.

Вот сейчас его взгляд стал деловым, движения четкими и вопросы выдают огромную компетенцию. Мне пару раз даже пришлось отойти к телефону и проконсультироваться со своими. Куда мне до маршала Победы! Мы пару раз заказали чай и к обеду закончили основные дела. Ведь пришлось вдобавок пробежаться по количеству привлекаемых к операции войск, их расстановке и задействованию. Это ведь дополнительно приданная техника, авиация, взятие под охрану важнейших коммуникаций. А у военных свои планы, и их придется менять или сверять с нашими. С пограничниками проще. От Сталина пришло постановление о том, что на время операции, а это минимум полгода, пограничные войска будет подчиняться мне. Затем, скорее всего, их уже переподчинят полностью. Такой вот переходный период. Молотов к тому же распорядился о подобном в отношении разведывательных отделов своего Комитета. Вождь любит успехи и успешных людей. Докажу — получу приз.

— Однако у вас масштабы, Виктор Семенович!

— Стараемся! Вам же потом будет легче. Да и мы сможем отчасти сократить войска. Народному хозяйству нужны рабочие руки!

— Считаете, что следует так поступить?

В глазах заметен интерес. Мы беседуем ровно и без экивоков.

— У меня свой взгляд на проблемах комплектования армии. Да и вы всегда были не чужды новаторским методам. Считаю, что нам требуется тщательное исследование действий войск на последней войне. Как стран Оси, так и Антигитлеровской коалиции. Аккумулировать опыт наш, немецкий и союзников. Никогда не поздно учиться.

— С этим полностью и целиком согласен, — Василевский кивает на карту. — Вы, вижу, вовсю применяете свежие методы.

— Приходиться в силу специфики. Считаю, что действия войск должны быть чрезвычайно маневренными, чтобы не оставлять скрытому врагу лазеек, вплоть до высадки отдельных групп с самолетов. Насколько я знаю — у нас уже идут работа по созданию геликоптеров, даже в серию вскоре пойдут. Это будет лучшая машина для высадки десанта. Так что советую вам обратить пристальное внимание на эти машины. Вот и я выпросил у вас столько техники, особенно проходимой. У бандитов свои преимущества, но зато у нас будет огневая мощь и маневренность. Плюс связь. У каждой, даже маленькой группы в штате радист с рацией. В том числе и мощными на базе автомобилей.

Вижу, что Василевский становится прямо на глазах лицом заинтересованным. Он явно не ожидал от меня такой прыти.

— Вижу, вы военный опыт тщательно изучили.

— Так, Александр Михайлович, не забывайте — против кого работал СМЕРШ.

Тут маршал замирает, осознав свою ошибку. Он, как и в целом генералитет, все еще видит во мне в первую очередь опричника. А ведь вроде штабисты именно от нас получали разведданные или отдавали распоряжения.

— Вы совершенно правы, Виктор Семенович.

— И учитывая прошлый опыт, я и просил задействовать ваших самых закаленных солдат, что чаще всего служат в разведподразделениях. Им также необходим свежий опыт. В войска приходит новая техника, враг может быть разным. Да и в свете возможных угроз нам нужно готовить войска должным образом.

Вот тут маршала Победы прошибает. Что еще за угрозы?

— Вы что-то знаете?

— Если бы знал точно, то уже доложил, — показываю глазами наверх. — Но ведь именно мы с вами отвечаем за страну и должны смотреть на вещи шире.

— Ваша правда, — Василевский склоняется над картой. — Я гляжу, вы даете широкую автономию действий командирам на отдельных направлениях.

— Наша служба специфична. Поэтому зачастую действуем автономно, в пределах своих компетенций. Это как в войсковой разведке. Такому образу действия учим и наших командиров. Чтобы лишний раз не запрашивали разрешение наверху. Потеря времени — потеря инициативы.

Маршал поставил подстаканник на стол и задумчиво заметил:

— То есть рассредоточение управления?

— Это не мы придумали, использовали британцы, а также американцы. Специфика некоторых районов боевых действий повлияла. Например, когда создавалась специальная парашютная служба в Африке. Да вы и сами помните, как отличались действия командиров РККА в сорок первом и сорок четвертом. Люди не боялись брать на себя ответственность и не звонили по мелочам своим командирам, а решали боевые задачи самостоятельно. Иначе как бы получалось нам преследовать отступающего противника, наступая ему на пятки?