— Тогда я сегодня же начну разработку оперативного плана. Придется привлекать людей не отсюда.
— Тебе видней. Но не забывай — добываете из них информацию и ликвидируете. Эта сволочь хитрая, отсидится в тюрьме и позже нам будет гадить.
Судоплатов глянул мельком на принесенные мной компрометирующие материалы, ничего не ответил и вышел. И на том спасибо!
На Советской Украине было две волны украинизации. Первая реализовывалась примерно с 1923 по 1933 год, то есть охватывала практически 10 лет. И то последние лет 6 из этого десятилетия она шла существенно пониженными темпами. Наиболее активный период украинизации пришелся на 1923–1926 годы, когда Украиной руководил Лазарь Каганович. Весной 1925-го в Харькове даже состоялся пленум ЦК КП (б) Украины, который принял постановление с весьма говорящим названием: «Об украинизации». Постановление, в частности, предусматривало принудительное внедрение украинского языка, тем более в среде партийного и советского аппарата; а также предлагало подбирать и продвигать партийные кадры из рабочих и трудового крестьянства украинской национальности. Попутно оговаривались следующие меры: перевести все партийное просвещение на украинский язык; осуществлять преподавание во всех средних и части высших учебных заведений только на украинском и так далее. Причем это не были пожелания или рекомендации, вовсе нет. Предлагаемые требования считались обязательными к исполнению всеми партийными, государственными и хозяйственными органами республики.
Однако надо отметить, что украинизация проводилась не коммунистами, а так называемыми боротьбистами — бывшими членами левоэсеровской партии, базировавшейся на территории Малороссии. Эта партия возникла в 1917 году на волне известных революционных событий. У себя на родине они издавали газету «Боротьба», что и дало название всей партии. Однако, как организация «Боротьба» просуществовала всего три года, после чего самораспустилась. Большинство ее бывших членов при этом вступили в РКП (б). В то время Коминтерн еще рассматривался как штаб по подготовке мировой пролетарской революции. Как раз на предыдущем конгрессе Коминтерна было утверждено знаменитое «21 условие», чье соблюдение требовалось для того, чтобы партию считали коммунистической. За этим жестко следили, чтобы не было противоречия между правилами и установками какой-либо партии, претендующей на участие в Коминтерновских заседаниях, и выдвинутыми критериями. Поэтому «Боротьба» была вынуждена самораспуститься.
Однако люди, составлявшие ее ряды, никуда не исчезли. Войдя в РКП (б), они предприняли украинизацию на своеобразный рогульский манер. Кто этим занимался? Наверное, можно назвать заведующего отделом печати ЦК КП (б) Украины Андрея Хвылю, заместителя председателя СНК и председателя Госплана УССР Григория Гринько, наркома юстиции и прокурора УССР Николая Скрыпника, наркома финансов УССР Михаила Полоза, наркома просвещения УССР Александра Щумского и председателя киевского губисполкома Панаса Любченко.
Вспомним, что именно тогда Иосиф Сталин пишет письмо «Тов. Кагановичу и другим членам ПБ ЦК КП (б)У».
— «Нельзя украинизировать сверху пролетариат. Нельзя заставить русские рабочие массы отказаться от русского языка и русской культуры и признать своей культурой и своим языком украинский. Это противоречит принципу свободного развития национальностей. Это была бы не национальная свобода, а своеобразная форма национального гнета. При слабости коренных коммунистических кадров на Украине это движение, возглавляемое сплошь и рядом не коммунистической интеллигенцией, может принять местами характер борьбы за отчужденность украинской культуры и украинской общественности от культуры и общественности общесоветской, характер борьбы против 'Москвы 'вообще, против русских вообще, против русской культуры и ее высшего достижения — против ленинизма».
Так что в отношении украинизации благодаря Сталину наметился некоторый встречный поворот, но осуществлялся он довольно медленно. Одна из причин этого кроется в том, что часть украинских сепаратистов имела довольно большую поддержку среди оппонентов Сталина внутри политбюро, в частности, в лице того же Николая Бухарина. Между прочим, Бухарин всегда разыгрывал сепаратистскую карту в борьбе со своими оппонентами, не исключая и самого Сталина. Однако, когда последовательно были разгромлены несколько оппозиционных платформ — троцкистская, зиновьевская и бухаринская, то процесс свертывания украинизации пошел гораздо более быстрыми темпами. По сути, к 1932–1933 годам первая волна фактически завершилась.
Что касается второй волны украинизации, то она пришлась на период правления на Украине Шелеста. Это было уже ближе к окончанию хрущевского времени: Петр Ефимович Шелест был назначен первым секретарем ЦК Компартии республики 2 июля 1963 года, причем по предложению Никиты Хрущева. Таким образом, Шелеста можно считать хрущевским протеже. Проводилась эта украинизация точно такими же методами, как и в первый раз: довольно топорно и вычурно. Кто за всем этим стоял? Прежде всего сам Петр Шелест, который сменил Николая Подгорного на посту первого секретаря. Между прочим, и сам Подгорный негласно поддерживал данные инициативы, но в этом отношении он был гораздо хитрее.
Кроме Шелеста, можно назвать также Федора Овчаренко, украинского ученого-академика и секретаря ЦК КПУ по идеологии. А первую скрипку при них понятно кто играл: «самостийщики» вроде писателей Олеся Гончара или Ивана Дзюбы. Тот же Дзюба был, пожалуй, самым рьяным бандеровцем и диссидентом, а в начале 1990-х годов за свои «особые заслуги» даже был включен в правительство Леонида Кучмы в качестве министра культуры. Плюс в Институте истории республиканской Академии наук в тот период окопалось много скрытых бандеровцев, среди них, что характерно, немало женщин. Достаточно назвать два имени — Елены Апанович (советский и украинский историк, 1919–2000) и Раисы Иванченко (тоже советский и украинский историк, писательница, родилась в 1934 году).
Ну и свою лепту внес Хрущев с массовой реабилитацией бандеровцев. Тогда 17 сентября 1955 г. вышел Указ Президиума ВС СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период ВОВ». Он снимал судимость и поражение в правах, позволял бывшим прислужникам гитлеровцев вернуться из лагерей и эмиграции. Тогда не учли, что многие сбежавшие за границу уже были завербованы спецслужбами США, Британии, ФРГ. Спешили установить мир на Западной Украине.
Указ, по которому были освобождены бандеровцы, власовцы, лесные братья, полицаи и прочие, снимал с них судимость и поражение в правах. По данным республиканского МВД, только в 1955–1958 годах на ПМЖ в УССР прибыло более 25 тысяч амнистированных, из них 7 тысяч — во Львовскую область. А к 1972 г. на Львовщине насчитывалось уже 50 тыс. «возвращенцев». Активно селились они и в центре, и на востоке Украины. Амнистия 1955 года, при этом не была первой. Еще в 1946 году прошла амнистия «легионеров СС» в Прибалтике: были выпущены 44 169 человек, из них 6 507 эстонцев, 30 824 латышей и 6 838 литовцев. Позднее были освобождены сотрудничавшие с нацистами лица не прибалтийских национальностей. В течение 1952–1955 гг. были поэтапно освобождены из спецпоселений жители Прибалтики, совершившие преступления и не подпадавшие под амнистию 1946 года.
Исходя из докладной записки Хрущева на имя Сталина о борьбе с бандеровцами на Западной Украине, руководитель УССР сразу же после окончания войны объявил амнистию для представителей бандформирований, если те добровольно сложат оружие. С первого июня по первое августа 1945-го года сдались свыше пяти тысяч бандеровцев, а также явились с повинной более 11 тысяч уклонистов от службы в армии. Впоследствии в 1947–1948 годах для бандеровцев вновь объявлялись амнистии.
Таким образом, амнистия 1955 года оказалась скорее органической частью прежних освобождений пособников нацистов, а не чем-либо из ряда вон выходящим. Хотя с точки зрения массовости и влияния на последующую историю СССР безусловно амнистия 1955 года сильнее всего повлияла на возрождение национализма на территории бывшей УССР. Десятки тысяч пособников нацистов не только смогли вернуться на прежнее место жизни, но и постепенно влились в советское общество, начали занимать руководящие должности. Зарубежные исследователи утверждают, что к середине 70-х около трети «украинских националистов», бывших бандеровцев, и их родственников работали в органах партийной и советской власти. Бывшие националисты, их пособники и сочувствующие проникли в райкомы, обкомы и исполкомы западной, центральной и юго-западной Украины.
