Для оценки захваченных трофеев в апреле 1945 года в Германию прибыла группа учёных. Возглавлял её специальный консультант верховного командования ВВС США, один из «отцов» современной аэродинамики доктор Теодор фон Карман. В их распоряжении оказались: реактивный вертолёт в рабочем состоянии, в сопровождении полной документации и подробных чертежей; самолёт «Липпиш» Р16 типа «летающее крыло» с ракетным двигателем, чья передовая технология предполагала возможность передвижения на высоких скоростях в пределах 1,85 маха; и «Хортен» Но-229 — бомбардировщик «летающее крыло» с двумя реактивными двигателями. В Америке, как и во всём остальном мире, ничего подобного не было. Только в 1950-х годах с помощью конструктора фирмы «Мессершмитт» Александра Липпиша американцы построят свой первый сверхзвуковой бомбардировщик «Конвэр». Тоже треугольный и тоже бесхвостый.
К 1946 году Управление объединённой разведки при Пентагоне приняло решение продолжить вербовку нацистских учёных. Однако эмигрантские законы США запрещали въезд в страну бывшим немецким партийным чиновникам. Поэтому президент Трумэн в условиях строжайшей секретности развернул ещё более масштабную программу «Paperclip» («Канцелярская скрепка»). Составление списка специалистов, подлежавших вывозу в США, доверили состоявшему на службе в Управлении стратегических служб США В. Розенбергу, который ранее возглавлял научный отдел в техническом управлении СС.
В сентябре 1947 года программу «Paperclip» официально закрыли. Однако на самом деле её заменили очередной программой, настолько секретной, что уже сам Трумэн не знал о её существовании! В рамках этой программы тысячи бывших специалистов Третьего рейха (многие из них с весьма запятнанной репутацией) получили доступ в США и приняли участие в секретных аэрокосмических и оборонных проектах. Программу свернули только в 1973 году. До этого момента любые упоминания о немецких специалистах в средствах массовой информации категорически запрещались. Таким образом, в распоряжении США оказалась элита немецкой авиационной науки и техники. Захваченных немецких специалистов в области ракетостроения в сентябре 1945 года разместили недалеко от Форт-Блисса, штат Техас.
В 1950 году немецкую группу фон Брауна перевели в армейский центр в Хантсвилле (Алабама). Здесь разработали первую «американскую» ракету «Redstone» (она же «Jupiter-A»), являвшуюся прямым потомком «Фау-2», а также создали носитель «Jupiter-C». С помощью «Jupiter-C» 31 января 1958 года вывели на орбиту первый американский искусственный спутник «Эксплорер-1». Специально для него создали сектор, главной задачей которого стало исследование основных тенденций развития ракетной техники и определение перспективных направлений. Именно с центром в Хантсвилле, где в 1950-х и 1960-х годах ведущую роль играли бывшие сотрудники Пенемюнде, связаны основные достижения американской космической техники — вплоть до ракеты-носителя «Сатурн-5» и космических кораблей серии «Аполлон».
Про СССР и говорить нечего. Товарищ Сталин поручил Туполеву скопировать Б-29. Ту-4 получился на 15 процентов тяжелее и гораздо хуже по тактико-техническим характеристикам. Дальность Ту-4 (5100 км) не являлась межконтинентальной, поэтому в ВВС СССР его относили к классу дальних бомбардировщиков. В принципе они были способны нанести ответные удары по передовым базам США в Западной Европе, в том числе в Англии. Самолёт уступал американскому прототипу, но претензий не возникало. Товарищ Сталин понимал: требовать большего в тот момент нереально. Зато освоение серийного производства самолётов Ту-4 обеспечило переход советского тяжёлого самолётостроения в кратчайшие сроки на новый, более высокотехнологичный уровень. Начиная с Ту-4, все элементы оборудования в советском самолётостроении свели в системы.
И те же проблемы возникали при конструировании ракет. Одновременно с изобретением новейшей техники приходилось совершенствовать или создавать с нуля производство. Парадокс: истощённая войной страна вкладывала огромные средства в, казалось бы, лишние проекты. Но этим же она давала такой пинок промышленности! Так что говорить однозначно, что гонка в холодной войне была лишней, не стоит. Не будь её, человек вышел бы в космос намного позже, да и на Луну не собрался бы. Ведь в следующий раз туда собрались спустя пятьдесят с лишним лет. Жёсткое противостояние двух родившихся суперимперий дало человечеству невероятный технологический толчок.
На территории советской зоны оккупации с 1945 по 1947 год в целом обнаружили свыше 1 100 000 немецких научно-технических патентов и патентов других государств, приобретённых Германией с 1879 по 1945 год, а также каталоги классификации и книги регистрации поступления патентов. Только по концерну «И. Г. Фарбениндустри» Министерство химической промышленности СССР изъяло около 100 000 заявок на изобретения. Министерство авиационной промышленности получило в своё распоряжение 100 000 подобных заявок.
Побеждённая Германия здорово помогла нам сразу в нескольких проектах. Среди вывезенных немецких специалистов-ядерщиков на первое место следует поставить Манфреда фон Арденне — выдающегося изобретателя, одного из «отцов» советской водородной бомбы, дважды лауреата Сталинской премии. Николаус Риль, возглавивший производство обогащённого урана для первой советской атомной бомбы, стал не только обладателем Сталинской премии 1-й степени, но и Героем Социалистического Труда и кавалером ордена Ленина.
Советским компетентным органам удалось заполучить в своё распоряжение также главного конструктора реактивных двигателей авиационной фирмы «Юнкерс» Альфреда Швайбе и конструктора реактивных авиадвигателей фирмы BMW доктора Престеля. В итоге немецкий реактивный двигатель Junkers JuMo-4 стал основным мотором советских реактивных истребителей Як-15, Як-17, Як-19 и Су-9, а реактивный двигатель BMW-003C — первого советского реактивного истребителя МиГ-9. Оба типа двигателей производились теперь на советских заводах под наблюдением немецких конструкторов (ОКБ-1 во главе со Швайбе и ОКБ-2 во главе с Престелем), немецких техников и рабочих. Да и сами первые советские реактивные истребители во многом скопировали с действующих или проектных немецких образцов. Так, боевой «Мессершмитт-262» стал прототипом Су-9, а компоновка МиГ-9 и семейства первых реактивных «Яков» и «Ла» во многом заимствована у экспериментального реактивного истребителя Focke-Wulf Та-183.
Успехи немцев в развитии ракетной техники оказались для победителей просто ошеломляющими. Характерна реакция специалистов, которые, впервые увидев баллистическую ракету «Фау-2», не могли поверить, что в 1940-е годы возможно существование столь совершенной ракеты. Один из талантливейших советских конструкторов, В. Ф. Болохвитинов, не мог поверить, что в условиях войны немцам удалось создать столь мощный ракетный двигатель. Анализируя технический уровень конструкции двигателей «Фау-2» и зенитной управляемой ракеты «Wasserfall», известный советский двигателист и будущий академик В. П. Глушко в докладных записках, направленных председателю Особой правительственной комиссии Л. М. Гайдукову и министру вооружения Д. Ф. Устинову, указывал: осваивать изготовление таких двигателей «с целью дальнейшего их совершенствования» в СССР попросту негде. Причина — отсутствие предприятия, занимающегося изготовлением подобных технических объектов.
О том, что вскоре после окончания Второй мировой войны американскую ракетную программу возглавил Вернер фон Браун, руководитель всех работ по созданию боевых ракет в нацистской Германии, хорошо известно. Гораздо менее известно, что заместитель фон Брауна, доктор Гельмут Греттруп, несколько лет руководил Филиалом № 1 советского НИИ-88 Министерства обороны. Последний образовали в мае 1946 года для разработки советских баллистических ракет. Чуть позже на острове Городомля (озеро Селигер) организовали филиал этого института, в котором в обстановке полной секретности работали несколько сотен немецких учёных и инженеров — тех, кто во время Второй мировой войны создал печально известную «Фау-2».
