— Молодой человек, — Гироха поднял лапу в успокаивающем жесте, словно перекрывая бесконечный поток вопросов. — Я, пожалуй, отвечу на всё это… немного позже. В более подходящей, спокойной и безопасной обстановке. — Его жёлтые, глубокие глаза блеснули с хитрой, старческой лукавинкой, будто он и вправду прочитал мысли Краса насквозь, узнал все его тайны и страхи. — Сейчас нас ждут дела поважнее, поважнее твоих личных переживаний. Тебе предстоит высокая честь — аудиенция у нашего короля. Личная встреча. Без посредников.
— Да ну нахер, — Крас скривился, будто от сильной, мучительной зубной боли, и почесал затылок. — Может, как-нибудь без этой вашей высокой чести? Мне только ещё светских церемоний, придворного этикета и королевских приёмов не хватало для полного счастья.
— Расслабься, — шаман хлопнул его по плечу (не больно, но ощутимо, так, что Крас едва не споткнулся и не выругался), — это будет полевой приём, без дурацкого пафоса. Без кафтанов, шлейфов и напудренных париков. По-нашему, по-походному. Поверь моему слову, потом ещё спасибо скажешь за эту встречу, и не раз. Но это всё потом, в своё время. А сейчас… мы отправляемся в Ха-а-аль! — Гироха раскинул лапы, изображая величие момента.
Крас уже начал открывать рот для новых возражений, набрал полную грудь воздуха, приготовил самые веские аргументы, но Гироха резким, властным жестом пресёк все вопросы на корню. Многозначительно, с чувством глубокого превосходства, он ткнул активатором в ближайшую каменную стену. В следующее мгновение старый шаман развернул перед ними мобильную пустоту. В том самом месте, где они когда-то с Мариком удирали от наёмников коменданта, оставляя за спиной взрывы и трупы кобольдов.
Переход на этот раз оказался менее травматичным, чем в прошлый раз. Крас почти не укачался. Они с Гирохой материализовались, возникли из ниоткуда, как привидения, в том самом огромном зале, где Краса в прошлый раз знатно выворачивало на потеху весёлой, недоброй толпе кобольдов. Сегодня герой сохранял подобие достоинства: лишь слегка, по-детски надул щёки и с трудом сглотнул комок подступающей тошноты. Он не опозорился перед… абсолютно пустым, безлюдным залом. Гироха явно заранее позаботился об отсутствии лишних зрителей. Встречали прибывших только двое: верные, проверенные Торби и Кельян, невозмутимо, как каменные изваяния, наблюдавшие за появлением гостей из портала.
После долгого, изнурительного блуждания по извилистым, петляющим, как кишки дракона, коридорам подземного города, Крас даже сбился со счёта после десятого поворота, отряд, наконец добрался до апартаментов. До той самой пещеры, где Крас обитал во время своей каторжной, полуторагодовалой работы по добыче полезных ископаемых. На автомате, не включая мозги (привычка — вторая натура, даже если эта натура давно просит пощады), он швырнул верхнюю одежду в котомку: шубу, шапку, рукавицы и с наслаждением плюхнулся на мягкий, широкий диван, оставшись в одном исподнем: в трусах и майке, которые уже давно требовали стирки и замены. Но тут же спохватился, дёрнулся, как ужаленный: старая, добрая привычка подвела его в самый неподходящий момент. Ведь сейчас он был не один. В комнате, помимо него, находились Гироха, Торби и Кельян, которые смотрели на него с лёгким, едва скрываемым изумлением. С недовольной, кислой гримасой герой натянул обратно штаны и майку, чувствуя себя полным идиотом.
— Чёрт, — с блаженством, почти оргазмом, протянул Крас, раскинувшись во всю длину на мягком, податливом диване, закрывая глаза и ощущая, как каждая мышца расслабляется, словно после долгого, изнурительного секса. — Как же приятно растянуться на нормальном, человеческом ложе после этих проклятых, промороженных каменных полов в пещерах! Мечта, а не диван. Пожалуй, я останусь здесь жить.
— Не слишком расслабляйся, — Гироха, недовольно цокнув языком, пнул его тростью по голени, больно, но терпимо, возвращая с небес на землю. — Тебе здесь, в моей уютной пещере, надолго не задержаться. Твоя задница нужна в другом месте. Кузнецы уже передали через наши надёжные, проверенные каналы, что заждались твою чёрную, прокопчённую, неутомимую задницу. У них всё готово. Все материалы, все инструменты, все запасы терпения. Ждут только тебя.
С этими словами старый шаман, а он, несмотря на возраст, сохранил удивительную привычку к спиртному, достал свою вечно сопровождающую его фляжку: потёртую, серебряную, с выгравированным на боку странным орнаментом. Он не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой, открутил крышку и сделал глубокий, протяжный глоток. Затем небрежно, даже по-хамски, вытер мокрые губы тыльной стороной своей мохнатой, когтистой лапы.
— И кто в этом виноват? — буркнул Крас, отворачиваясь к стене и поджимая колени к подбородку. Голос его звучал глухо, обиженно, по-детски. — Если бы не этот тщедушный, наглый, невыносимый кобольдишка, которого ты прилепил ко мне как банный лист к одному месту, я бы уже, наверное, к самому ядру подбирался. Обошёл бы всех ваших стражей и охранников.
— Ой, дурак, — Гироха покачал головой, и его длинные, седые брови колыхнулись из стороны в сторону. — Ой, дурак, дурак, дурак. Не обижайся. Неужели ты, такой умный и опытный, не понимаешь, какую золотую, просто сказочную возможность ты получил благодаря этому «тщедушному кобольдишке»? Раньше ты был просто полезным, временным, легко заменимым добытчиком дикарта. Один из многих, рядовой работяга, каких тысячи. А теперь — ты спаситель королевского наследника! Герой! Легенда! Кстати, именно он, этот самый наследник, или, вернее, его великий и могучий папаша, станет твоим долгожданным, драгоценным пропуском к ядру. Без него ты бы и на пушечный выстрел не приблизился.
— Это как ещё понимать? — нахмурился Крас, скрестив руки на груди и сверля Гироху тяжёлым, недоверчивым взглядом. — Мне, знаешь ли, совсем не нравится вся эта ваша подозрительная, мутная затея. Пахнет она чем-то нехорошим, дешёвым и копчёным.
— Ты мне как-то, помнится, сам сказал, или не сам, а кто-то из твоих дружков, что-то вроде: «Нравится — не нравится, соси, моя красавица». Или: «Хочешь жить — умей вертеться», — Гироха язвительно, со знанием дела усмехнулся, обнажая ряд острых, хищных клыков, которые так и сверкнули в тусклом свете пещеры. — Так что смирись, парень. Ничего личного, просто бизнес. Ничего не поделаешь, таковы правила игры. Но давай по порядку, без суеты и без истерик, — он сделал многозначительную паузу, медленно, важно поправляя висящий на шее массивный золотой амулет с неизвестным красным камнем. — Да, не отрицаю. Я специально, осознанно и хладнокровно, отправил Лиро по твоим следам. Зная, и я это знал точно, от своих шпионов, что ты ушёл на поиски астролитита, что, честно говоря, меня одновременно и удивило, до глубины души, и сильно расстроило, как личного врага прогресса, я дал наследнику точные координаты твоей временной пустоты. И специально, с особым цинизмом, тянул с активацией портала до самого последнего, нужного момента. До той секунды, когда твоя жадность перевесила здравый смысл.
Крас, стиснув зубы так, что желваки заходили ходуном, выслушал это циничное, леденящее душу объяснение. В голове его бушевал ураган из обиды, злости и непонимания. Затем он резко, как ужаленный, вскинул голову и прошипел:
— Откуда ты знал, что я вернусь именно в ту пещеру? Не в другую, не в третью, не в десятую? И как тебе удалось так точно, с математической погрешностью, выгадать этот твой «нужный момент»? Колдовал? Гадал на кофейной гуще? Договаривался с призраками?
— Всё очень просто, мой наивный, доверчивый друг, — Гироха лениво, по-кошачьи потянулся, разминая затёкшие плечи и хрустнув позвоночником. — Ты же должен был, по логике вещей, рано или поздно, но скорее рано, чем поздно, вернуться в свою временную обитель, чтобы забрать своего питомца, — его грубый, скрипучий голос внезапно смягчился, стал почти человеческим, с нотками сочувствия. — Кстати, а где она? Почему не привёл с собой? Я-то, старый дурак, наивно полагал, что именно грозная, свирепая медведица будет вас защищать в этом опасном, полном смертельных ловушек походе. А этот мелкий, неугомонный негодник, — шаман небрежно махнул лапой в сторону двери, за которой, предположительно, находился отсутствующий кобольдик, — уже всем, кому не лень, прожужжал уши, как вы вдвоём, героически, с риском для жизни, расправились с огромным полярным волком. Даже трофейным черепом, говорят, хвастает перед гостями, — Гироха усмехнулся, но усмешка вышла натянутой, неестественной.
