Я сразу начинаю волноваться, потому что врач дал мне рекомендации не волноваться, но рядом с этим мужчиной это просто невозможно.

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины. Сердце отбивает чечётку, иду и слышу разговоры на заднем дворе, решаю проверить, что вообще происходит. И какого же было мое удивление, когда я увидела, что баба Зина раздаёт приказы Марату, который вместе со своим охранником почти до конца разгромили старую баню.

Стою с открытым ртом, наблюдая за тем, как мужчины работают в нашем дворе.

— Милок, доски складывай отдельно, стопочкой, они хорошо пойдут на печь, — говорит бабушка приказным тоном.

— Мы сделаем тебе хорошее отопление, — отвечает ей Марат и, судя по его тону, то его все устраивает.

— Не нужно мне хорошее, я буду печкой пользоваться, а вы лучше наколите мне побольше дровишек, чтобы на всю следующую зиму хватило.

Вот это наглость!

— Как скажешь, баб Зин, все сделаем, — удивляет меня очередным ответом Марат.

Что произошло за то время, пока я была в больнице? Они что, подружились? И почему она ничего мне об этом не говорила?!

Видеть Марата в обычной одежде, а не в костюме очень непривычно. Видеть то, как он орудует ломом непривычно вдвойне. Но даже такой, он красив, как сам дьявол.

Это его большие, сильные руки, татуировки, — все его тело красиво сложено. Я сразу вспоминаю его без одежды, и мое лицо начнёт гореть от подобного рода воспоминаний.

Прокашливаюсь и подхожу ближе к этой троице, которая всё это затеяло за моей спиной.

— Что здесь происходит? — спрашиваю громко, чтобы все обратили на меня внимание.

— Ох, малышка моя приехала! — первая реагирует баба Зина, она сразу подрывается ко мне и заключает в объятия. — Давай бегом в дом, на улице не месяц май, а ты в тоненькой курточке.

Кидаю взгляд на Абдулаева и меня сразу бросает в дрожь от того, с каким жаром он на меня смотрит. Можно подумать, что он соскучился. Он переводит взгляд от лица к животу и обратно, следом ухмыляется своим мыслям.

— Марат?

Приподнимаю подбородок и складываю руки на груди, в ожидании объяснений.

— Делай, что тебе говорят, — кидает он мне. — Жди меня дома, я закончу здесь и зайду.

Мужчина отворачивается и вновь приступает к тяжёлой работе.

— Х-хорошо…

Бабушка ведёт в меня домой, и я подмечаю, что на ее лице так и сияет счастливая улыбка.

— Ох, девочка, мужика ты себе отыскала с золотыми руками! Дверь старую заменил, как видишь, лично сам! Розетки все старые поменял, а сколько новой техники навёз! — радостно рассказывает она. — Пойдём, я тебе все покажу.

До сих пор не могу поверить в то, что он работает во дворе.

Какая муха его укусила?

— Постой, объясни мне все с самого начала. Почему он здесь и почему хозяйничает в твоём доме? — спрашиваю с возмущением, когда мы заходим в дом.

— Он у меня работает, а не хозяйничает, — отвечает женщина, помогая мне снять куртку. — А что говорить, приехал на разговор ещё неделю назад, я сказала, что ты в больнице. Так он сразу, как давай с меня требовать сообщить ему, где именно. А я ему такая… Э, нет, милок, так просто ты не отделаешься. Смолчала я, решила, так сказать, все в свои руки взять.

Проходя на кухню, я вижу, что всю технику поменяли на новую.

Вот же жук, неужели подкупить старушку вздумал, после того, как она ему ружьем перед лицом махала.

— И? — жду продолжения, присаживаясь за новый стол, женщина присаживается рядышком.

— Разговор долгий вели. Настроен он на тебя и ребёнка крайне серьезно. Руки твоей просил, но это уже тебе решать. А так спросил, чем помочь сможет, так я ему целый список составила, только сказала, что чужих людей видеть не хочу. Сказала, что руки ему придётся помарать, если хочет хорошего со мной общения, он сразу согласился, через пару дней приехал, и вот они с Владимиром новую баню ставить будут.

От информации голова вскипает. Сложно поверить в то, что такой человек, как Марат, пошёл на серьезные уступки и вообще, первый сделал шаг в сторону примирения.

— Баню, значит… — тихо выдыхаю я. — А мне что с ним делать?

Я ещё ничего не решила! Вообще, думала, что мне предстоит с ним воевать за общего ребёнка.

— Делай, что хочешь, смотри на меня и учись, бери с мужика по полной, он на многое готов, чтобы тебя к рукам прибрать, — говорит она со всей серьёзностью. — Общайся с ним, ставь условия, смотри на его поведение. А там уже принимай решение, воспитывать ребёнка одна или дать ему шанс.

Рано пока о чем-то говорить. А может, это все простая уловка, чтобы меня к себе забрать, закрыть у себя дома и обращаться со мной, как вздумается.

— А где они живут? — задаю интересующий вопрос. — Неужели здесь?

— Нет, что ты! Места же мало. Дом они сняли рядом, вот каждый день с утра до вечера здесь работают, а ночевать туда уходят.

Я хоть и недолго была с Маратом, но помню, что он много работает, днём его вообще не увидишь и, судя по постоянным деловым звонкам, то свободного времени у него совсем немного. А тут он приехал и живет целую неделю.

— Немыслимо… — хлопаю я ресницами, не веря во все это. — У меня просто слов нет.

Чудо какое-то. На такой поворот событий я и не надеялась, потому что думала только о плохом.

— Давай я чайник поставлю, Владимира отправлю, сама до соседки пойду, а вы с ним поговорите.

О чем?

Страшно с ним оставаться наедине. Нет, я не думаю, что он причинит мне боль, или же начнёт активно приставать, я просто не знаю, как мне с ним разговаривать.

Я понимаю, что сразу сдаваться мне не стоит, мне нужно убедиться, что он настроен серьезно, а лишь потом уже принимать решение. Однако это все кажется таким сложным, учитывая наше прошлое, не самое хорошее общение.

Будет ли он меня слушать?

— И что же, ты теперь на его стороне? — говорю с некой обидой в голосе.

— Я на стороне, где ты счастлива будешь, мне на него до фени, главное, чтобы тебе хорошо с ним было. Глядишь, ещё на свадьбе погуляю.

— Да не любит же он меня, какая может быть свадьба, — возмущаюсь я ее предположению.

— Как это не любит? — смеется женщина, громко ударив по столу. — Да, чтобы мужик хоть пальцем пошевелил для той, которая ему безразлична. Не бывает такого, поверь уж старой женщине. Ребёнка он твоего забирать не будет, говорит отношения ему нужны, готов характер свой смягчить. Любит он, ещё как любит. Может, сразу не признается, но я-то все вижу.

Что-то с трудом верится, что такой, как он, может по-настоящему любить, тем более, ту, которую выкупил на аукционе, как диковинную вещицу.

Я была для него куклой для развлечения, с каких это пор он разглядел во мне любимую женщину, ради которой он собирается измениться.

— Опасная ты женщина, баба Зина, — подмечаю я.

— Ещё бы, три раза замужем была. А детишки у вас красивые будут, мужчина он видный, — добавляет она, смотря на меня с хитринкой. — Ладно, пошла я твоего ненаглядного звать.

Баба Зина оставляет меня одну, и я решаю, пока никого нет, переодеться. И как только я снимаю с себя вещи, оставаясь в одном нижнем белье, я слышу, как хлопает дверь, а далее до слуха доносятся тяжёлые шаги.

— Ой…

Словно на зло роняю ситцевое платье, которое решила надеть и как раз в этот самый момент в зал заходит Марат, застывая на входе.

Мужчина с жадностью осматривает меня с головы до ног, словно впитывая в себя мой образ, что заставляет меня покраснеть и прикрыть огромную грудь рукой. Второй же мне нужно поднять платье, однако с пузом сделать это не так просто.

— Давай я помогу, — говорит мужчина, в момент оказавшись рядом.

— Не стоит! — пытаюсь его остановить, но поздно, платье уже в его руках.

— Я вижу, что тебе тяжело нагибаться, — говорит он очевидную вещь.

Вообще много что делать тяжело, но я не привыкла жаловаться и, тем более, показывать свою слабость.