Ее тело, душа и ее жизнь.

Мне нужно всего полчаса, чтобы собраться и сесть в машину. Адрес я уже получил и был крайне удивлён, узнав, что она живет в какой-то глуши.

Мчу на полной скорости, уже представляя, как жестко я буду ее иметь, наказывать за то, что посмела меня оставить. Пусть даже она все вспомнила, пусть даже считает меня больным уродом, меня ничего не сможет остановить.

Я возьму с неё по полной.

Спустя три часа я оказываюсь в маленькой деревушке и меня охватывают воспоминания прошлой жизни. Я жил в подобном месте, в абсолютной нищете, с родителями, которые не имели никакого образования, которые горбатились на огороде и не планировали менять свою жизнь.

Меня же такой расклад не устраивал.

Я заберу ее отсюда, потому что ее место рядом со мной. Я так хочу, а значит, так оно и будет. И не отпущу ее, пока не насыщусь ее прекрасным, молодым телом.

Останавливаюсь напротив небольшого дома, в котором горит свет. Она там, я чувствую.

Тело охватывает приятная дрожь. Я чувствую себя охотником, который выследил свою жертву, осталось только прыгнуть и намертво вцепиться зубами. Показать ей, кто хозяин.

Ещё около минуты сижу в машине, смотрю в окно, желая ее увидеть. Впервые страшно от того, что это могло быть ошибкой. Вдруг там ее нет. Вдруг я снова ее потерял, не успев толком найти.

Необходимость ее увидеть просто невыносимая, поэтому я выхожу из машины и направляюсь прямо к дому.

Дергаю за ручку, но дверь оказывается закрытой.

Стучу, в ожидании, когда мне откроют, а когда слышу тихие шаги, то сердце замирает.

— Баб Зин, ты что, ключи забыла… — слышу я знакомый нежный голосок, а следом дверь приоткрывается, давая мне, наконец, встретиться с ней взглядом. — Марат?

В ее глазах я сначала вижу удивление, которое переходит в страх.

Бойся меня, малышка, потому что ничего хорошего тебя не ждёт.

— Ну, вот мы и встретились, моя девочка, — выдыхаю я, чувствуя, как на губах появляется довольная ухмылка.

Я тебя нашёл.

— Марат, уходи! — вскрикивает она, пытаясь закрыть дверь, но я успеваю просунуть ногу. — Я не хочу тебя видеть!

Не хочет она меня видеть. А придётся, не только видеть, а жить со мной.

— Да отойди ты от чертовой двери! — срываюсь я, когда она зажимает мою ногу.

Толкаю дверь и прохожу внутрь помещения. Оглядываю ее раскрасневшееся лицо, медленно опускаю глаза вниз на ее, на удивление, большие сиськи, которые в этой сорочке совершенно не скрывают сосков.

— Марат… — шепчет она испуганно, делая два шага назад и упирается в стену.

А я теряюсь, потому что сложно не заметить того, что у неё, помимо большой груди, появился огромный беременный живот.

Я опешил. Какого хрена?

— Ангелин. Ты что, беременна?

Очевидно, что да. Очевидно, что от меня.

Ох, блять!

Осознание того, что у меня вот-вот появится ребёнок, ошарашивает.

Я не планировал заводить семью, потому что считаю, что могу быть плохим отцом, гены у меня не самые лучшие. Не планировал, потому что не встречал ту женщину, которую бы видел матерью своего ребёнка. И я точно не ожидал того, что Ангелина от меня забеременеет.

Нет, защиту мы не использовали, но я был осторожен.

Подхожу к ней вплотную, сначала заглядываю в испуганные, бегающие глазки, после останавливаю взгляд на пухлых губах, которые испускали громкие стоны, от которых у меня срывало крышу.

Следом вновь в глаза бросается большая грудь, которая выглядит настолько аппетитно, что у меня во рту появляется слюна.

Девушка, видимо, только встала с кровати, волосы, что раньше доставали до задницы, теперь уже не такие длинные, но такие же красивые. Она в непонятной старческой сорочке, но я понимаю, что хочу ее сильнее, чем раньше.

А ещё от неё пахнет по-другому. Сладостями.

И я все ещё не могу поверить в то, что в ней развивается мой ребёнок.

Опускаю руку к ней на живот и меня словно током пронзает. Я не могу сдержать улыбку, впервые ощущая нереальный прилив радости.

У меня будет ребёнок и, судя по сроку, она, получается, должна родить через два месяца.

— Прошу, оставь меня в покое. Не трогай меня, — возмущается она, скидывает мою руку и вжимается в стену. — Пожалуйста…

Оставить. Оставить?

Как я могу оставить своего ребёнка?

О, нет. Теперь она точно от меня никуда не денется, если так получилось, значит так оно было нужно. Отказываться я не собираюсь.

Это моя кровь! У меня больше никого из родных нет.

— Тихо, не кричи ты так, я не собираюсь тебе делать больно. От меня же беременна.

Не вопрос, а утверждение. Сомнений никаких нет. Она бы не легла под другого после меня.

— Нет, — дергает она головой. — Не от тебя.

Ее слова сразу меня выводят из себя, потому что я знаю, врёт. Неприятно слышать, что она так говорит про моего ребёнка.

— Врать вздумала?! — рычу я, наклоняясь ниже, так, чтобы наши лица были друг напротив друга.

Блять. Как же она пахнет. Этот запах отвлекает меня от главного. А эти сиськи, они просто божественно прекрасны, их так и хочется поскорее увидеть, сжать и облизать.

Не время сейчас ее трахать. Дома, я возьму ее дома, теперь она будет жить под моим боком, станет находиться в моей комнате, спать на моей постели, везде будет ее запах.

— Прошу… — хнычет она, отворачивая голову.

Мне приходится взять ее за подбородок, чтобы сучка смотрела в мои глаза, чтобы видела и мою радость, и мою злость.

Разорвать ее на части хочется. Наказать. За то, что сбежала, за то, что не сообщила мне самую важную новость в моей жизни. За то, что живет не пойми где и с кем, главное, чтобы не со мной.

Да, я настоящий ублюдок, вел себя с ней не лучшим образом, но теперь многое изменится.

— Ты сбежала с моим ребёнком, девочка?

— Это только мой ребёнок! — кричит она в сердцах. — А ты нам никто!

Зря, ох, как зря. Я итак на грани, чтобы не сорваться, а она вздумала меня ещё больше разозлить.

Вновь кладу руку на ее живот, который упирается мне в пах. Я даже не удивлён тому, что у меня на неё стоит, хотя сейчас совершенно не до секса.

— То, что находится в тебе — МОЕ! — рычу я. — Как ты посмела умолчать? Скрыть это от меня!

— Не кричи, — просит она, и я немного смягчаюсь, ведь это может повлиять на ее самочувствие.

— Одевайся, мы едем домой, — говорю я, отходя от Ангелины на пару шагов.

Надеюсь на ее благоразумие, однако вижу знакомый взгляд. Именно так она на меня смотрела, когда направляла в меня мой же пистолет. Это была забавная игра.

— Нет, Марат, я живу здесь и не собираюсь уезжать к тому, кто относился ко мне, как к игрушке! Я не позволю тебе обидеть себя и ребёнка.

Ребёнка я обижать никогда не стану, неужели она считает меня таким конченым. А вот ей ещё предстоит сделать так, чтобы я простил ее побег и сменил гнев на милость.

Ангелина, видимо, не понимает, что отныне ее жизнь полностью изменилась. И ребёнок мне может помочь в том, чтобы она стала окончательно моей.

— Нет, ты поедешь. Будешь жить у меня и любить меня будешь. А если откажешься, то я заберу нашего ребёнка. Все просто. Либо ты идёшь добровольно, либо я буду играть по-грязному.

Ей придётся прогнуться, придётся меня полюбить, потому что мой единственный наследник будет расти в полной семье. Она будет его любить, а я буду оберегать.

Забирать насильно я не стану, она его родная мать, но припугнуть все же ее стоит.

— Я сказала, нет! Я тебе не инкубатор. Захотел, забрал! Нет! Только через мой труп!

— Ты будешь той, кем я захочу, — говорю я спокойным голосом. — Ангелин, собирайся по-хорошему, если не хочешь, чтобы я вынес тебя на улицу голой.

До машины не далеко, замерзнуть не успеет, я просто переживаю за то, что она будет брыкаться и, не дай бог, с ней и малышом что-то случиться.

Я не могу потерять ни ее, ни ребёнка.

— Что за крики? — раздаётся чей-то голос и в следующее мгновение входная дверь открывается.