Ну и пусть.

Подавив фырканье разочарования, я начинаю собирать тарелки со стола. Их можно мыть только вручную, что, чёрт возьми, понятно. Я кладу тарелки в раковину. Кто-нибудь помоет их позже.

— Нужна помощь? — спрашивает Нэш, но я машу всем рукой, делая вид, что убираю стаканы с водой, так что у меня есть секунда, чтобы задержаться.

Джефф хватает пакет с пустыми контейнерами из-под еды, чтобы отнести в мусорное ведро на улице, и все следуют за ним к двери.

Я стою спиной, когда Брент говорит:

— Встретимся здесь через несколько минут, — а затем я слышу, как открывается и закрывается дверь Логова.

Одна.

Делая глубокий вдох, я прислоняюсь бедром к кухонной стойке и закрываю глаза.

— С тобой правда всё в порядке? — слова Сид ударяют мне в затылок, и я подпрыгиваю.

Я оборачиваюсь и вижу её позади себя. Её огромные глаза прикованы к моему лицу, а на губах играет озабоченная гримаса.

Я медленно киваю. Отчасти мне хочется сказать ей что-нибудь язвительное, но я понимаю, что нет смысла портить выходные, злясь друг на друга. Во всяком случае, она точно расстроится из-за Джеффа, как только правда выйдет наружу, и это намного лучше, чем ссориться с Сид.

— Если ты спрашиваешь, решила ли я простить тебя, то да.

Губы Сид растягиваются в улыбке, и не успеваю я сказать что-нибудь ещё, она снова обнимает меня.

— Ты лучшая, — говорит она, но я в этом не уверена.

Раньше всё было лучше, пока Сид не начала превращать наши тусовки в бизнес-возможности и привлекать к ним всеобщее внимание. Раньше наше время было только наше — никаких скрытых планов, никаких сомнений, почему она хочет меня видеть. Я скучаю по тому, насколько простыми были наши отношения раньше.

Мы с Сид встретились, как и следовало ожидать, на мероприятии для инфлюэнсеров — ивенте на крыше в Лос-Анджелесе, где я жила после того, как бросила Калифорнийский университет. Мои оценки начали падать после того, как всё произошло, и я уже решила сделать себе имя в Интернете. Хотя у меня не было причин продолжать там жить, Лос-Анджелес был полон возможностей и связей.

Мероприятие проводилось для бренда пляжной моды, и я потратила несколько месяцев, чтобы получить приглашение, регулярно публикуя фотографии в их одежде, так что у них не было выбора, кроме как пригласить меня. Я, конечно, знала, что там будет Сидни — специально навела справки, и в любом случае это было уже половиной успеха. Но одно дело знать, что она там будет, и совсем другое — когда она вложила свою прохладную руку в мою и одарила меня такой улыбкой, которую я почувствовала всем своим существом.

Трудно было её не полюбить, и она увидела во мне что-то такое, что тоже не могла игнорировать. В конце вечера, когда понадобилось, чтобы кто-то отвёз её обратно в аэропорт, именно я её и отвезла. На следующей неделе мы уже планировали, как встретимся в Нью-Йорке. Стать её подругой было так же легко, как дышать. Всё случилось само собой.

Жаль, что сейчас не всё так просто.

— Ты знаешь, что сегодня выглядела великолепно? — шепчет Сидни, её губы касаются моего уха так, что я вздрагиваю.

Она так серьёзна и так жаждет моего одобрения, что я не могу не смягчиться.

— Доброе слово и кошке приятно, — я закатываю глаза.

Она продолжает обнимать меня, поэтому она не может видеть улыбку, которая расползается по моему лицу. Я тоже не вижу её улыбки. Но я чувствую её очертания на своей шее.

— Хорошо, — говорит она. — Пойдём переоденемся.

Коттедж Сидни и Джеффа стоит ближе всего к Логову, поэтому мы расстаёмся по дороге за купальниками. Затем я прохожу мимо ряда светящихся коробок, потирая руки, чтобы согреть их от холода.

Сначала я останавливаюсь при виде тёмно-красного пятна на пороге своей двери — при виде тени в темноте у меня учащается пульс. Кровь. Это точно кровь.

Сердце колотится в отчаянном ритме, и я жалею, что попросила самый дальний от всех коттедж. Теперь понятно, насколько я здесь одинока — с… кем бы он ни был.

Я бросаю взгляд на соседний коттедж Брента и соображаю, что могу позвать на помощь, если понадобится.

Затем я осторожно продвигаюсь вперёд, пока на моем коврике не появляется фигура. Оказывается, это не кровь, а розы с фотосессии Сидни, уложенные в форме сердца.

Качая головой, я делаю ещё один шаг вперёд.

И ничего не могу с собой поделать.

Я улыбаюсь.

Решив добраться до бассейна первой, я надеваю купальник и возвращаюсь в Логово со своей профессиональной камерой. В коридоре, который тянется вдоль задней стены Логова, я следую указателю, который обещает мне СПА-зону, хотя когда я проскальзываю вниз и включаю свет, там оказывается ряд запертых дверей и только две открытые комнаты: зона у бассейна и комната для медитации, в которой, как ни странно, нет двери. Не уверена, насколько медитативно будет слушать, как вокруг ходят посторонние, когда ты жаждешь тишины.

Не обращая внимания на несоответствие, я прокрадываюсь мимо открытой двери, вхожу в зону бассейна и останавливаюсь от восхищения. Как и всё в "Ревери", помещение оформлено безупречно. Палуба бассейна выложена в ближнем конце помещения мерцающей белой плиткой, ведущей к бассейну для купания, который выглядит довольно мелким, хотя по краю нет заметных глубин. Вместо этого сразу у входа стены комнаты вплотную примыкают к бассейну, так что единственным выходом к бассейну является его вход. В дальнем конце комнаты бассейн упирается в окно, которое тянется от края бассейна до самого потолка.

Всё это создаёт ощущение пребывания в аквариуме, только тот, кто находится в бассейне, находится за стеклом, а лес стоит на страже вашего спокойствия. Уверена, что при дневном свете здесь красиво, а вечером что-то придаёт воде зловещий вид. Может быть, это потому, что я привыкла к городу, где никогда по-настоящему не темнеет — свет проникает снаружи сквозь жалюзи, электрическое сияние напоминает вам, что вы не одиноки. Весь этот свет заслоняет звёзды, а шум усиливается, как жужжание вентилятора, и окутывает вас своими объятиями. Даже в трейлерном парке, где я выросла, всегда были признаки присутствия других, чужого тепла и сердцебиения прямо за твоими стенами. Здесь, на природе, кажется, что ты одна, и никто не знает, правда ли это. Никогда не знаешь, что ждёт в темноте.

Пока кто-нибудь не поднял рябь на воде или показался на палубе бассейна, я фотографирую помещение. Освещение не идеальное, но на данном этапе я хочу завершить работу — как ради "Ревери", которые рассчитывают на нас, так и ради Сид. Может быть, это для того, чтобы облегчить мою нечистую совесть, но я не могу подвести её в этом, даже если отчасти знаю, что быть её сотрудницей ненадёжно.

Я знаю, что всегда стараюсь угодить другим и успокоить всех ценой собственного счастья. Даже в больнице я обнаружила, что успокаиваю других по поводу своей болезни. Но эту тенденцию придётся изменить, если я собираюсь делать то, что необходимо мне для бизнеса. Я просто не знаю, как двигаться дальше, не обидев Сид. До сих пор все решающие моменты моей жизни были связаны с её защитой.

— С дороги! — слышу я крик Джеффа.

Прежде чем я успеваю возразить, он проносится мимо и бухается в воду пушечным ядром, как подросток-переросток.

У меня возникает инстинктивное желание отвернуться, прежде чем его брызги попадут на меня и пропитают толстовку, которую я натянула поверх купальника.

— Серьёзно? — спрашиваю я и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но смех Сидни уже разносится по комнате, когда она бежит за ним.

Полагаю, ему так хочется отвлечь её, пока Брент будет расхлёбывать последствия взлома его страницы соцсети.

Быстро осознав, что здесь негде уберечь камеру от брызг, я оставляю её в комнате для медитации, проходя по пути мимо остальных. Зная, как неловко мы оставили вещи наверху, я беспокоюсь, что настроение Кейтлин может этим вечером испортиться. Но когда я бросаю в её сторону настороженный взгляд, когда она не смотрит, на её лице появляется довольная полуулыбка, от которой мне кажется, что они с Сидни помирились. По крайней мере, временно.