— Куда едем, мистер?
А действительно, куда ехать? В Ривердейл откровенно рано, нечего мне там долго крутится. Ну, и имидж сменить нужно.
— Давай на Статен, — я продиктовал нужный адрес.
Блин, мандраж бьет. Таксист, похоже, решил, что я замерз:
— Холодно, мистер? Может включить отопление сильней?
Я головой кивнул, расслаблено растекаясь в кресле.
Статен-Айленд — не самый престижный район, но и худшим его не назвать. Как и везде в Нью-Йорке, тут хватает этнических кварталов. Но меня экзотика сейчас не интересует.
От места, где меня высадил таксист, я пару кварталов прошел, нырнул в узкий переулок. Все-таки подробные справочники — великое дело, а иначе как бы я узнал, где здесь секонд-хенд находится. Милое дело, когда тебе нужно поменять прикид.
Не люблю чужие шмотки одевать, но дело, есть дело. Быстро подобрал себе новую одежду максимально демократичного вида: джинсы, кроссовки, дутую куртку, под которой практически не видно атлет я или дрыщ, вязаную шапочку. Куртку специально подобрал с капюшоном и высоким воротником. Все максимально компактно упаковал в тут же купленную сумку.
Ну, что же, нужно где-то переодеться, да и позавтракать не помешает. Пожалуй, стоит зайти в ресторан или кафе. Начал присматриваться к вывескам и с удивлением обнаружил, что недалеко находится заведение под названием «Тройка», причем на вывеске оно было продублировано два раза: латинице, а ниже кириллицей.
Получается, здесь тоже имеется русская диаспора? Нет, я знал, что компактные русскоязычные общины есть Квинсе и Бруклине, но вот про Статен-Айленде ничего такого не слыхал.
Несмотря на раннее время, заведение уже работало, так что зашел, выбрав столик в глубине помещения, заказал зевающей официантке борщ, котлету де-воляй с гарниром и кофе. Нужно хорошо заправиться и взбодриться, а супы на завтрак мне есть привычно.
Заметил, как официантка поглядела на меня, когда борщ принесла. Осторожно попробовал первую ложку, делая вид, что блюдо непривычное. Распробовал, кивнул, мол, ничего, есть можно, начал хлебать. Борщ, действительно, вкуснейший, судя по вкусу, московский рецепт. У меня такое ощущение, что тут не просто русский квартал, а с давней историей.
Почему я так решил? А тут много вывесок на русском попадается, причем практически все они с ятями и ерами. Да и вот борщ московский, его в СССР редко кто готовил, потому как блюдо более сложное, чем украинский вариант. Правда, он и вкусней намного.
Вкус концентрированный, насыщенный. Я в Союзе всего раз такой пробовал. Он обязательно на говяжьих костях варится, да и добавлением свиной грудинки. Свеклу тушат отдельно с добавлением уксуса, чтобы яркий цвет сохранился. Еще и ветчину или сосиски дополнительно к нему подают, а едят не с хлебом, а с ватрушкой с творогом. Старый рецепт, еще дореволюционный.
Да, знал бы, я бы и в прошлый раз на Брайтон-Бич не мотался, вот где настоящая русская кухня. Котлета тоже оказалась выше всяких похвал. Интересно, а судачки порционные а-ля натюрель[31] здесь подают? Я бы попробовал.
Кофе оказалось отличное, крепкое и ароматное, хорошо прочистило мозги. Я сразу даже как-то бодрей стал. Подозвал официантку, дав двойные чаевые. Подхватил сумки, заспешив на улицу. На метро доехал до Пенсильванского железнодорожного вокзала. Очень удобное место — народу много, никто друг на друга внимания не обращает. Тем более, мне на этот же вокзал возвращаться, с него идут поезда на Вашингтон.
Заранее по схеме в справочнике выяснил, где тут общественный туалет. Занял кабинку, быстро переоделся, сложив теперь свои вещи в пакет. Что хорошо — довольно чисто внутри и народу немного.
Задержался у умывальника — помыл руки, заодно посмотрел на себя в зеркало — ну, вообще другой человек. Тональный крем сделал лицо смуглым и более возрастным, еще и длинные волосы его неплохо закрывают. Ном больше стал, из-за чего я на латиноса стал смахивать, впрочем, скорее на полукровку. Отдельным штрихом стали постаревшие руки. Научил меня гример в студенческом театре такой интересной фишке. Тыльная сторона рук покрывается специальным клеем, который высыхая, стягивает кожу. Посмотришь — ну, точно старик, оно ведь бывают люди, выглядящие моложаво. Но вот руки — такое дело, по ним возраст все равно видно.
Пакет с вещами уложил в автоматическую камеру хранения. Здесь тоже такие есть, очень напоминающие советский аналог. Мне удобно, осталась только небольшая сумка через плечо, но она практически не мешает.
Плохо, что времени навалом и не знаю толком, куда его деть. В Ривердейл мне нужно часам к четырем. Пришлось устраивать себе культурную программу. Опять побродил по Центральному парку, зашел-таки в музей Нью-Йорка. Подустав гулять, завернул в первый попавшийся кинотеатр, два часа смотрел какой-то вестерн, толком даже не разобрался о чем. Даже задремал в кресле, благо зрителей оказалось немного, а на заднем ряду вообще больше никого, кроме меня, не было.
Решил выдвигаться на место в два часа, на метро доехал до станции Ван-Кортлант-парк, дальше на автобусе пропустил пять остановок, выйдя на шестой, специально, чтобы немного дальше оказаться от места назначения. Выйду к известному мне пабу с другой стороны — так оно спокойнее.
Уже вблизи заведения посмотрел на часы — почти четыре, как раз. М-да, а часы-то меня выдают. Не у каждого американца на руке советские «Водолазные» котлы можно увидеть. Чертыхнувшись на такое упущение, снял их с руки, переложил в карман. Заодно вытащил флакон с каплями, пополоскал горло, в котором сразу же образовался комок.
В пабе оказалось так же пустынно, как и в прошлый раз. Странно, а ведь погода так и шепчет. На улице ветер порывами, дождь, причем от него даже зонтик не помогает — ветер подхватывает капли и горизонтально швыряет их прямо в лицо. Зашел в заведение изрядно злой. Очень может быть, что сегодня тот безопасник не придет, при такой погоде по пути с работы в пивнушку еще нормально зайти, но вот целенаправленно из дома переться… Я бы не пошел.
— Поесть у вас можно заказать? — просипел бармену.
— Яйца с беконом, сосиски. Еще картофель с рыбой.
А меню тут за месяц ничуть не изменилось.
Опять заказал традиционные английские «чипс энд фиш».
— Пиво какое? — бармен даже не подумал интересоваться документом.
А, ну да, совсем забыл про руки, лицо мое почти не видно — патлы закрывают, но рука, которую я положил на стойку, морщинистая, старческая. Хотя в Штатах даже у пожилых документами нередко интересуются, вроде как комплимент им делают, что молодо выглядят, но здешнему бармену явно в лом проверять, есть мне 21 год или еще нет. Попросил что-нибудь легкое пару кружек и пошел ждать заказ.
Опять выбрал дальний столик, сев в пол оборота. Так мне бар прекрасно видно, а вот остальным посетителям меня толком разглядеть не получится.
Ждать пришлось долго. Бармен принес заказ, я медленно и неторопливо разделался с ним, потом тянул пиво, закусывая то орешками, то колбасками. Даже пришлось попросить бармена принести еще пару кружек. Блин, буду пивом благоухать, как бы вообще не напиться, а то, хотя взял самый легкий напиток, но привычки к нему у меня нет. А просто сидеть в пабе без хмельного напитка будет слишком странно.
Уже думал, что придется переходить к плану «Б», готовя рогатку для заброса письма через ограду, но тут звякнул колокольчик на двери и в паб ввалился мокрый посетитель, отчаянно ругающий погоду. Ну, точно он, я даже облегчение почувствовал, но виду, конечно, не подал, продолжив цедить пиво из бокала.
К счастью, сегодня дипломат был один, и рассиживаться явно не собирался. Устроившись за соседним столиком, он махом выдул первую пинту, потом уже не торопясь принялся за вторую порцию.
Минут через десять он засобирался. Дождавшись, когда он скроется за дверью, я поднялся и сам. Шлепнул на стойку десятку, небрежно махнул рукой, мол, без сдачи, вышел на улицу. А дождь только усилился, так что пришлось капюшон натягивать. А, вон и мой дипломат, нахохлившись, шлепает по лужам.
