— Так я не заключал договор?

— А вот как раз и заключал, — улыбнулся Петр Петрович, — Ты, наверное, внимания не обратил, но когда подписывал контракт на американское издание «Марсианина», то там была также бумага от ВААП.

— Тогда, может, не стоит каждый раз договор подписывать, пусть в Москве сами этим и занимаются?

— Я как раз хотел тебе предложить, — куратор выложил на стол лист бумаги, — Вот, прочитай, если согласен, поставь подпись.

Пришлось просматривать документ. В принципе вполне понятно все и прозрачно, ВААП берет на себя все заботы по продаже книг, созданных мной в СССР, иностранным издателям. Сам гонорар, конечно, мизерный — львиную долю государство отбирает. Впрочем, писателей советское правительство не особо и обижает. Вот изобретателей оно точно не любит, читал где-то, что им вообще не больше 3% от зарубежных гонораров отдают, причем не больше, чем за такое изобретение платят в СССР, а сумма вознаграждений у нас не особо велика. В результате даже за важнейшие открытия автор получает крайне мало, сотню рублей чеками дадут — уже, считай хорошо, а то и того меньше.

Ну, а писателю, если чеками, но не так и плохо выходит, потому как в «Березке» цены изрядно дешевле, чем в обычных магазинах, да и чеки можно продать с приличной наценкой. Впрочем, мне рубли не нужны, их и так у меня больше, чем могу потратить. Без малейших споров подписал документ.

— Но у меня вопрос, — я обратился к Думбадзе, — Все это хорошо, но где именно я могу получить свой гонорар? Сами же знаете, как у нас. Пойду я в этот Внешторгбанк, а меня швейцар на порог не пустит, еще и милицию вызовет. И буду я в обезьяннике доказывать, что я не тварь дрожащая, а право имею. Причем объяснять я это буду безуспешно, еще и по почкам получу. Документов-то у меня, кроме паспорта никаких не будет, ни сберкнижки валютной, ни билета члена Союза Писателей.

Куратор откровенно поморщился от моих слов, но ответил по-прежнему подчеркнуто дружелюбно:

— А почему у вас нет документа из СП?

— Потому что меня не приняли, сказали, что молодой ышшо, недостаточно опытный и вообще больно жирно мне, — я криво усмехнулся.

— Где это так ответили? — недоуменно спросил Думбадзе.

— Ну, в магаданской ячейке меня как раз приняли, а вот из Москвы уже пришло письмо с отказом. Так как я слишком молод. Весной принимали, но, видимо, лицом не вышел. Так что насчет документа у меня плохо. Но я так понимаю, что раз есть вклад в банке, то должна же быть какая-нибудь книжка или справка о наличии вклада.

— Я поинтересуюсь, — ответил куратор, — Вообще-то из Внешторгбанка посылают письмо на адрес вкладчика с указанием суммы на счету, насколько я знаю.

— Петр Петрович, я ведь в Магадане живу. Вот представьте, прилечу я из-за рубежа в Москву, а из нее в Магадан через половину Земного шара. Письмо мне по месту жительства придет, причем, еще не факт, что дойдет, я ведь в общаге обитаю. Но, ладно, получу я это письмо. И что, мне с ним обратно в Москву лететь, чтобы чеки получить? Ладно бы у меня сразу была справка, тогда я бы по пути заехал в «Березку». А в Магадане валютных магазинов нет, ближайший в Находке, так до нее не намного ближе, чем до Москвы. Вот в Петропавловске-Камчатском магазин имеется, но опять же, там «Альбатрос» для моряков, а он к другому ведомству относится и чеки там другие, мои точно не примут.

— Ладно, я все узнаю, постараюсь справку получить, — прервал мои разглагольствования Думбадзе.

В целом получилось даже лучше, чем я ожидал. Громина решили отозвать домой, как не справившегося с обязанностями. Его бы не отправили, но уж больно жестко препод себя повел, начав обвинять меня черт знает в чем, даже тот факт, что я вытащил губернатора из воды, пытался повернуть, как пример моей недисциплинированности и нарушения инструкций о пребывании за рубежом, которых, кстати, мне никто и никогда не доводил.

Руководство группой передали Урбану, вроде должен кто-то на замену Громину прибыть. Может, его бы и оставили, просто сняв с должности руководителя, но мужик не сразу понял, куда ветер дует, а когда до него дошло, то уже было поздно. Мне повышение Урбана очень даже по душе, я с ним отлично лажу, можно сказать, практически друг семьи. Более чем уверен, никаких проблем с ним у меня не будет.

Деньги деньгами, но в мою пользу дополнительно сыграло недавнее купание в море. В наше консульство пришло приглашение от губернатора посетить прием. Вроде даже про этот случай даже до Горбачева дошло, но это неточно. И теперь меня уж никак в Союз не выгонишь, прием состоится в конце недели. Для нашего посольства в Америке это неплохой повод наладить прямые связи с правительством штата, тем более важные, что Аляска граничит с нашей территорией. Да и вообще наши сейчас стараются как можно больше контактов навести с американцами. Еще бы делали они это не в ущерб нашим национальным интересам, но тут время такое, наше руководство по всем фронтам позиции сдает и я тут ничего сделать не могу.

Лично для меня есть и определенные минусы, придется смокинг напяливать, по протоколу положено, а я его терпеть не могу. Зато представитель губернатора, привезший приглашение, намекал на какой-то сюрприз, но колоться не стал. Зовут не одного меня, а всю нашу четверку путешественников, то есть также Майкла, его отца и дядю, правда, последнего нет в городе, он лично уехал в Испанию, проверять мою информацию по месторождению. Но и втроем все равно хорошо, а то мне даже в той жизни такие высокие собрания посещать не доводилось, а вместе как-то проще.

На следующий день посольские уехали, заодно прихватив с собой Громина, а я первым делом Урбана поздравил с повышением. Я, кстати, сейчас ему подотчетен только в плане посещаемости и успеваемости. Из состава студенческой группы меня официально вывели, и я считаюсь, не входящим в нее, а прикомандированным. Вот такие бюрократически выверты.

Но я Урбану сразу сказал, что он может на меня рассчитывать в любом случае. Ну, а чего, он мужик хороший, мне всегда навстречу шел, уж его я точно подставлять не буду. Мало того, постараюсь, чтобы его поощрили, если получится, конечно. Буду, где это возможно, говорить насколько он прекрасный руководитель. Ну, вот куратору хотя бы. Потом отчет придется писать об учебе в США — и там упомяну. И в путевые заметки вставлю его фамилию. Глядишь, где-нибудь и сыграет роль.

А на следующий же день, как дипломаты уехали, я записался на курсы пилотов. Сразу и оплатил, а то у меня характер такой, ежели оплачено, то надо это получить кровь из носа. А иначе могу и пропускать начать.

Медобследование я уже прошел, справка в кармане. Отдал деньги и сразу же курсантом стал. Мне назначили инструктора, точнее, дали список из трех свободных, мол, выбирай, какой лучше. А как определиться, я же их не знаю? Пришлось ткнуть пальцем в первое попавшееся имя.

Подождал инструктора, потом вместе с ним съездили в книжный магазин за литературой. Ее не так много, но стоит прилично. Купили пару учебников, правила полетов, словарь с терминами для общения по радиосвязи, полетную книжку.

В нашу группу входит шестеро курсантов, я стал седьмым. Вообще, они уже три раза занимались, сначала мне предложили подождать формирование новой группы, но я упросил включить меня в существующую. Три урока не проблема, могу оплатить преподавателю за индивидуальные занятия, не такие и большие деньги. Мне время критично, осень, погода может испортиться в любой момент, поэтому нужно спешить. Если все будет нормально, то уже через неделю смогу заниматься в самолете на земле, а еще через неделю получится самостоятельно подержаться за ручку управления в воздухе.

А еще в первый день меня инструктор в воздух поднял, пока как пассажира. Я думал, просто над Анкориджем полетаем. Какое там, этот хулиган над заливом настоящее представление устроил, демонстрируя высший пилотаж. Снизу оно красиво, а вот в воздухе первый раз для меня очень неожиданно получилось. Да чего там, откровенно страшно, особенно, когда самолет мертвую петлю закладывал, а потом пикировал в воды залива. Меня чуть нижним страхом не пронесло, причем жидким. Но, с одной стороны сердце в пятки спряталось, а с другой — такой восторг, что петь хочется от восхищения. Куда там «русским горкам». Приземлились, пилот меня спрашивает: