— Мы идём не туда, — сказал тот, что плёлся в хвосте, приземистый парень с перебитым носом. Он ударился голенью о скрытый во мхе камень и выругался. — Уже давно идём не туда. Ты обещал, что обелиск будет за ручьём, а ручей мы перешли трижды!

— Закрой рот, — бросил второгодка через плечо. Он был шире обоих товарищей, с тяжёлой нижней челюстью и руками, привыкшими к мечу. Ци пульсировала в его каналах плотнее, чем у спутников. — Туман сбивает направление. Мне это и так понятно, без твоего нытья.

Долговязый, шедший посередине, остановился и сплюнул в мох. Голова у него раскалывалась уже давно, и правый глаз начал подёргиваться от давления чужой ци на верхние меридианы. Он посмотрел на второгодку и решился.

— Мы забрели слишком глубоко. Даже наставник Тао говорил, что Среднее кольцо для третьих-четвёртых уровней, а мы первогодки, два вторых уровня. Только ты третий, и то на пределе.

— На пике, — поправил второгодка, и в голосе его зазвенело железо. — Я на пике третьего уровня Пробуждения. Шестнадцать заполненных каналов. Разницу чувствуешь?

Долговязый замолчал. Разницу он чувствовал, потому что на тренировочной площадке Ордена второгодка укладывал его одним ударом и даже не потел.

— Мне плевать на туман, — второгодка продолжил идти, раздвигая ветки локтями. — В прошлом году наши старшие взяли по семь Знаков и половину из них отобрали у этих сопляков из Обители Серого Пика. Знаешь почему? Потому что Обитель посылает на Испытание мягкотелых щенков, которые разбегаются от первого же удара. Их наставники ставят на «закалку тела», а закалка у них как у глиняного горшка, одним ци-клинком разрубается пополам. Мой старший брат в прошлом году поймал двоих из Обители у обелиска, так они на ногах не держались, трясли руками и мямлили что-то про пощаду. Он забрал оба Знака и сломал одному ключицу, чтобы тот не вздумал жаловаться наставникам.

— А наставники? — спросил приземистый.

— А что наставники? — второгодка усмехнулся. — В тумане правил нет. Наставник Тао сам сказал перед выходом, что привезти обратно нужно Знаки, а как вы их добудете, его не касается. Главное, чтобы трупов не было. Ну, или чтобы их не нашли.

Он засмеялся, и смех растворился в тумане. Они продолжали идти, деревья стали реже, каменистый грунт пошёл вниз, и второгодка вдруг остановился, вскинув руку. Впереди, сквозь молочную завесу, пробивалось свечение. Голубоватые и желтоватые отсветы мелькали на стволах деревьев и на каменных выступах, воздух в той стороне дрожал от плотной ци, совсем не похожей на равномерное давление тумана.

— Видите? — второгодка прищурился. — Это формация. Кто-то вскрыл формацию.

Они двинулись на свет, уже не ругаясь и не спотыкаясь. Фиолетовые заросли бамбука расступились, и второгодка вышел на край расселины, где каменный склон обнажал рукотворную кладку и привратную арку с резными фигурами. Свечение шло по контуру формации, и по каменным стойкам бежали тонкие светящиеся прожилки, а над проёмом мерцали очертания дракона и двух стражей по бокам.

У арки, спиной к полуоткрытой каменной створке, стоял парень в изодранной серой рубашке с оторванным рукавом, и в руках у него были кисть и глиняный черепок. Серая ткань и узкий крой выдавали принадлежность к Обители Серого Пика.

Второгодка окинул его взглядом сверху донизу. Ни пояса с оружием, ни нашивки ученика — подмастерье. Невысокий худой паренёк с разбитой скулой и изорванной в лохмотья курткой, а его каналы, которые второгодка прощупал лёгким ци-импульсом… Десять, может меньше, просто смехотворно.

Второгодка хмыкнул, перевёл взгляд на арку и скрестил руки на груди.

— Смотрите-ка, — процедил он, и ухмылка стала шире, обнажив нижние зубы. — Кто-то нашёл руины раньше нас.

Долговязый спустился по склону и присел у кладки, коснулся свежих штрихов пальцем и поднял руку. На подушечке блестел коричневый след.

— Вспышка была отсюда. Формация свежая, линии ещё мокрые. Он её вскрыл.

Второгодка перевёл взгляд с арки на Мина.

— Подмастерье Серого Пика, один, в Среднем кольце. Руины вскрыты и ждут нас. Повезло нам сегодня, а, парни? — он повернулся к товарищам. — Ломайте ему ноги и оттащите подальше. Здесь не должно быть свидетелей, а гробница теперь наша.

Мин не шевельнулся. Он стоял у створки и смотрел на троих, и лицо его оставалось спокойным, пока приземистый и долговязый обнажали короткие прямые клинки, которые носили все ученики Ордена. Оба вышли вперёд, разделяясь по флангам, и двигались неспешно, потому что подмастерье с кисточкой в руке не вызывал у них опасений.

Мин убрал кисть в карман. Правая рука скользнула за пазуху, к тому месту, где во внутреннем шве куртки лежал талисман, завёрнутый в отдельную тряпицу, чтобы холод не перебросился на соседние пергаменты. Пальцы нашли ледяной прямоугольник, и Мин вытянул его наружу, сжимая ци-нить в подушечке большого пальца.

Приземистый рванулся первым, подняв клинок для секущего удара сбоку. Долговязый пошёл левее, обходя Мина с фланга.

Мин вложил ци в талисман, и «круг замыкания» со «знаком оцепенения», начертанные ледяными чернилами из инеистого корня, проснулись одновременно. Ци, запертая в концентрате Чернильницы, высвободилась и ударила наружу волной, от которой воздух между Мином и двумя учениками Ордена побелел. Температура рухнула мгновенно. Влага тумана кристаллизовалась в мелкую ледяную пыль, и по каменному грунту побежали ветвистые узоры изморози, расползавшиеся от талисмана во все стороны.

Приземистый застыл на полушаге. Ци в его каналах загустела и встала, как вода, прихваченная морозом. Он попытался отогнать холод внутренним потоком, толкнул ци по руслам, но поток не шёл, вяз в собственных меридианах, будто жилы набили мёрзлой глиной. Пальцы, сжимавшие рукоять клинка, побелели и разжались сами, меч упал на камни со звоном, и приземистый рухнул на колени, обхватив себя руками. По его рукавам расползался иней, кожа на открытых запястьях посинела, и из перекошенного рта вырвался хрип, оборванный судорогой.

Долговязый попал в зону оцепенения на втором шаге. Его левая нога окаменела от стопы до бедра прямо в зоне действия талисмана, а правая ещё двигалась, и он повалился на бок, перекрутившись на замёрзшей ноге. Коленный сустав хрустнул под неестественным поворотом, и долговязый заорал, а крик перешёл в клокочущий хрип, потому что ци-холод добрался до его груди и сжал дыхательные каналы. Он упал лицом в изморозь и затих, дёргаясь в мелких конвульсиях, пока ледяной аспект перемалывал его внутреннюю ци.

Ци талисмана была слишком плотной для учеников второго уровня. Оба это поняли, потому что холод, давивший на каналы, принадлежал другому порядку, концентрат Чернильницы превосходил то, что мог произвести любой начертатель на ступени Пробуждения. Их собственная ци, набранная из двенадцати-тринадцати каналов, не могла сопротивляться тому, что заморозило их за два удара сердца.

Второгодка стоял в пяти шагах позади и не попал в зону действия. Он видел, как двое товарищей упали, видел иней на камнях и белый пар, поднимавшийся от их тел. Ухмылка исчезла. Челюсть затвердела, глаза сузились, и ци хлынула по всем его каналам к правой руке, где пальцы сомкнулись на рукояти меча.

Он выдернул клинок из ножен и шагнул вперёд, вкладывая ци в лезвие. По кромке меча разбежалась зеленоватая плёнка, и от острия потянулся мерцающий усик, гибкий отросток из уплотнённой ци, колыхавшийся в воздухе. «Рассекающая Лоза» — начальная техника меча Ордена Железной Лозы, при которой ци-клинок удлинялся гибким хлыстом и бил по дуге мимо защиты.

Второгодка рубанул сверху, и ци-усик свистнул, разрезая воздух по широкой дуге и целя Мину в грудь. Мин шагнул вперёд, нырнув под дугу ци-хлыста, и вошёл во внутренний радиус атаки, туда, где длинное оружие теряло преимущество. Второгодка дёрнулся от неожиданности, ведь подмастерье должен был отпрянуть назад, а не сократить дистанцию. И явно у него не должно быть такого спокойного лица! Он должен быть в ужасе!