Таких примеров элементарного незнания действующего законодательства можно приводить сколько угодно. Поэтому незнание законов — одна из основных причин нарушения законодательства в управленческой деятельности. Уголовно-процессуальная практика также свидетельствует о незнании законов со стороны некоторой части правонарушителей, впервые оказавшихся на скамье подсудимых.

Второй недостаток, характеризующий ущербность правосознания наших граждан, состоит в ошибочном мнении, что закон защищает интересы государства от злоумышленников, в непонимании того, что он призван защищать интересы личности от посягательств на ее права и свободы со стороны других лиц, и в том числе со стороны государственных чиновников, хотя последние обычно делают это якобы от имени государства. Это ошибочное представление о предназначении закона составляет часть психологии современного обывателя, некий атрибут массового сознания. И куда оно приводит? К попыткам людей обходить неудобные для них законоположения, а в некоторых случаях просто не верить в неотвратимость наказания за нарушение закона. А это в свою очередь ведет к неуважительному отношению к правовой стороне человеческих поступков, к мнению о необязательности знания законоположений каждым гражданином.

И еще одна разновидность пренебрежения законом — это упрощенное представление об ответственности за нарушение закона. Оно выражено в формуле: «Авось не посадят», «Авось не расстреляют». Таким образом получается, что если нет расстрелов и тюрьмы, то и наказания другого как будто не бывает. И как ни странно, жизнь порой подтверждает это заблуждение: или безвинных ошибочно сажают, или жулика не трогают. Но заблуждение все-таки из-за отсутствия достаточной информации: о нормальной работе правоохранительных органов, бывает, не знают, но зато знают из газет или разговоров об отклонениях от нормы.

Раз всем все законы знать невозможно и необязательно, то по меньшей мере есть необходимость создать вокруг личности обстановку законопослушания, при которой любой человек всегда мог бы найти требуемые в данный момент нормы и требования закона, чтобы сообразовать с ним свои действия и поступки. Такую обстановку можно создать только одним путем — путем правового просвещения как можно большего числа людей, особенно по тем нормативным актам, которые касаются всех и каждого. Только тогда около каждого из нас всегда найдется человек, который или знает закон, или подскажет, где его найти.

Однако объявленный несколько лет назад (еще в СССР) правовой всеобуч, не успев родиться, приказал долго жить. Сейчас о нем никто не вспоминает, как и перестали говорить о пропаганде вообще чего бы то ни было. Вместе с идеологической пропагандой мы выбросили «за борт» и пропаганду правовую.

Конечно, этого делать не следовало, идя к правовому государству, хотя сам факт забвения правовой пропаганды симптоматичен: он обусловлен ее неэффективностью в том виде, в каком она существовала, и, стало быть, практической ее ненужностью.

Поэтому и встает вопрос о возрождении на качественно новой основе более эффективного, практически полезного людям правового просвещения. И этому должна помочь теория поэтапного формирования умственных действий, позволяющая формировать умение применять на практике юридические знания тогда и там, когда и где в этом появляется потребность.

В предыдущих разделах книги было уже сказано о разработанных методиках по изучению законодательства, об их эффективности, приведены некоторые фрагменты методических средств, используемых при формировании правовых знаний. Здесь мы более подробно рассмотрим этот опыт.

Обратимся к методикам изучения законодательства, разработанным психологами Н.Н.Нечаевым и Б.И.Хозиевым. Первый работал со слушателями курсов повышения квалификации руководящих работников целлюлозно-бумажной промышленности по основам научного управления производством в 1969—71 гг. Среди слушателей преобладали директора и генеральные директора предприятий и объединений и были также отдельные группы юрисконсультов. Второй же в 1974—76 гг. исследовал в военной академии и училищах, где преподавалось военное законодательство, психологические особенности усвоения правовых знаний.

В первом случае обучались праву люди с опытом практической работы по применению законоположений, а во втором, как правило, молодые офицеры и курсанты, никогда не сталкивавшиеся с решением практических проблем, требующих правового анализа, тем более экспертизы.

Однако оба исследователя исходили из психологической концепции поэтапного формирования умственных действий и начинали исследование с выяснения цели преподавания юридических законов для данных слушателей. А поскольку целью всякого обучения данная концепция считает: научить действовать со знанием дела, а не просто дать знания, то оба построили свои исследования в принципе от начала и до конца одинаково — от выяснения цели обучения до разработки методики обучения и получения соответствующего этой цели результата.

Но категории слушателей (обучаемых) были разные, и это обстоятельство выявило один нюанс, интересный с точки зрения усвоения правовых знаний: оказалось, что и молодые (18-летние) курсанты, и маститые генеральные директора, и опытные юрисконсульты мало отличались друг от друга по уровню готовности юридически грамотно (то есть правильно, в соответствии с действующим законодательством) решать практические задачи.

Это выяснилось следующим образом. Перед началом занятий по определенной теме ( например, по теме «Закон о материальной ответственности работника» или «Закон о всеобщей воинской обязанности») проверялся исходный уровень знаний обучаемых.

Для этого предъявлялось 6 задач на различные правовые ситуации примерно такого рода: «Шофер автобазы Иванов, несмотря на строгое указание, вернулся из дальнего рейса порожняком, отказавшись от попутного груза. Директор приказом удержал из зарплаты Иванова 1/3 среднемесячной зарплаты за то, что он "не привез причитающегося автобазе дохода за доставку попутного груза". Требуется дать правовую оценку решению директора автобазы». Или: «Гражданин РФ Щукин В.И., 18 лет, окончил среднюю школу, медицинской комиссией признан годным к действительной военной службе, на иждивении никого не имеет. Может ли быть призван на действительную службу?»

Первая задача предъявлялась (общее число контрольных задач равнялось во всех случаях шести) всем руководителям и юрисконсультам предприятий, а вторая — слушателям военной академии и курсантам военных училищ. И что же выяснилось?

В каждой серии из шести задач во всех случаях не было ни у одного из обучаемых правильного решения всех задач. Это — в группах директоров, курсантов и офицеров. И очень редко встречалась одна правильно решенная задача на 20—25 обучаемых. В группах же юрисконсультов было 1—3 правильно решенных задачи на 15—18 слушателей (т.е. кто-то решил одну, кто-то две-три задачи, а кто и ни одной).

В чем же дело? Оказалось, что изученные когда-то законоположения, как правило, никто не помнит наизусть (а не изучавшие, естественно, и вовсе не знали и знать не могли), а несколько правильных решений приходились на те конфликтные ситуации, которые чаще других встречались в практике слушателей, и поэтому они имели некоторый опыт их правового регулирования. Таких ситуаций было, видимо, примерно одинаковое количество у директоров и юрисконсультов, но последние лучше помнили правовую сторону их решения, а директора — фактическую. Так, хозяйственники аргументировали свое решение главным образом здравым смыслом («Правильно наказали рублем — иначе порядка не будет»), а юристы — соответствующей статьей закона («Нет реального ущерба, а "за упущенную выгоду" нельзя наказывать рублем»). Но 9/10 общего количества задач во всех группах в совокупности оставались без всякого ответа.

Может возникнуть резонный вопрос: «Возможно, слушатели в большинстве своем не изучали раньше юриспруденцию, а тут, на курсах и при традиционных методах преподавания усвоили бы эти вопросы, а зачем усложнять дело, вводить новую методику?» На этот вопрос есть четкий ответ, полученный Н.Н.Нечаевым.