— Я обязательно восстановлю его и сделаю даже лучше, чем раньше. Клянусь своей культивацией. И раз уж так получилось, что защиты больше нет, то не вижу смысла оставаться здесь. К тому же к нам уже направляются гости, —говорил я это, прекрасно ощущая приближение как минимум семи человек, среди которых были старейшины Джуго и Шихао. А все, кто шёл вместе с ними, были примерно столь же сильны. Вот сейчас я и посмотрю на нынешнего главу секты и остальных старейшин.

Принял самый горделивый вид, на который был способен, и едва не ломанулся бежать прочь, когда в дверях появился здоровый детина, распахнувший рот от небывалого счастья, раскинувший руки по сторонам и бросившийся на меня.

— Младший… то есть предок Лао, как же я счастлив встретить вас! — пробасил детина, прежде чем сграбастать меня в объятия и начать сдавливать так, что затрещали рёбра. Чисто инстинктивно направил туда всю Ци, что имелась, и только благодаря этому они остались целы.

Поняв, что так просто прикончить младшего не получится, детина отстранился, критически оценивая меня, при этом продолжая светиться от счастья. Это позволило мне увидеть нефритовый жетон на его шее, практически неотличимый от моего. С той лишь разницей, что на жетоне главы секты не выбита схема движений Семи Пределов.

В этом я уверен, как и в том, что передо мной Ван Джен, нынешний глава секты и мой ближайший кровный родственник. А я, судя по его реакции, его любимый дедушка с многократной приставкой «пра». Ван Джен был примерно на одном уровне с первым старейшиной, но уступал тому же Пиль Пилю и Шури. В принципе, сойдёт, но наверняка с ним не очень считаются в других сектах. Но, может, Ван Джен берёт не силой, а каким‑нибудь другим талантом. Этого я пока ещё не знаю.

— Точь‑в‑точь как на картине, написанной тётушкой Мей Мей. Такой же щуплый и удивлённый. Глаза точно наши, а то, что ты потерял культивацию и память, — совсем не беда. Всё вернём. Всё восстановим. Как же я рад тебя видеть!

И вновь меня принялись бессовестно мять, словно мягкую игрушку. Даже немного стало стыдно перед теми, кто вошёл в комнату следом за главой Дженом. Старейшин Шихао и Мо я уже знаю, а вот ещё трёх практиков, глядящих на меня с огромным скепсисом в глазах, вижу впервые. Должно быть, это и есть четвёртый, пятый и шестой старейшины. По силе они уступают Шихао и Зэнзэн, но превосходят старика Мо. Я бы сказал, третий этап вознесения. Возможно, второй.

— Глава Джен, что вы себе позволяете? — как всегда, пришла мне на помощь третья старейшина. — Мало того что вломились в мои покои без приглашения и разрешения, так ещё и кидаетесь на ученика во время медитации. А если бы он повредил себе меридианы или, хуже того, ядро?

— Я бы всё исцелил, даже если пришлось бы пойти на крайние меры и жертвовать своим развитием, — отмахнулся глава Джен. — Сестра Зэнзэн, ты даже не представляешь, как меня окрылила новость о завершении уединения великого Предка. Всю дорогу из секты Алого Потока я мечтал только о том, что вот так возьму и обниму его.

И вновь меня начали тискать. На этот раз я уже не выдержал и принялся сопротивляться. Но Джен принял мои поползновения как желание ответить на его объятия и воодушевился ещё сильнее. Вот теперь, кажется, я услышал хруст собственных рёбер.

— Уважаемый Лао, я — Ван Джен, шестой глава секты Семи Пределов, приветствую возвращение Великого Предка и объявляю месяц бесконечных празднеств в эту честь. Все работы отменяются, и остаются только развлечения.

Ван Джен воздел руки к небесам, после чего охнул, немного присел и схватился за голову, на которую опустилось что‑то, очень напоминающее половник. Его держала в руках миниатюрная женщина в жёлтом ханьфу, украшенном золотом и вышитыми на рукавах драконами. Она появилась за спиной у главы секты, используя технику движения, и, не раздумывая ни мгновения, нанесла удар.

— Какие тебе развлечения? Через три дня церемония похорон предка Лао, на которую уже сегодня начнут собираться самые уважаемые практики континента. Я думала, что за время возвращения мы уже успели всё обсудить и донести до тебя, как нужно себя вести.

Каждое слово женщины подкреплялось огненной Ци, которая создавала мириады искр в воздухе, нагревая его. Уже через пару секунд стало жарко, и на лбу у всех присутствующих выступили первые капли пота.

— Это не отменяет того, чтобы объявить месяц празднества! И кому, как не тебе, знать, что такое встретиться с дорогим родственником после длительной разлуки! — распрямившись, ответил Ван Джен, так же закладывая в свои слова Ци.

Теперь к искрам прибавились ещё и электрические разряды, проскакивающие то тут, то там и заставляющие волосы подниматься дыбом. Готов поспорить на что угодно, что эти двое женаты. Вон какие между ними искры проскакивают. Да и кто ещё, кроме жены, сможет так разговаривать с главой Великой секты и бить его по макушке половником на глазах у старейшин?

— Объявляй сколько тебе влезет, но только после того, как последний гость покинет секту. Ты представляешь, что о нас начнут говорить люди, когда сразу после похорон основателя секты вместо нескольких лет траура начнутся празднования? Что вообще у тебя в голове творится? И как этим идиотам, великим старейшинам, пришло в голову назначить тебя главой секты⁈

Страсти начали накаляться, а вместе с ними и воздух вокруг этой парочки. Там уже были не искры, а появлялись крошечные огоньки, в любое мгновение способные обратиться бушующим пламенем. Я медленно стал отступать, пока не упёрся в стену, но хоть немного стало меньше припекать.

— Да если бы не эти идиоты‑старейшины, то я бы жил себе спокойно последние пять сотен лет. Нашли мне жену, которая позволяет себе выкидывать подобное! Ты хоть представляешь, как позоришь меня перед великим предком Лао?

Молний стало гораздо больше, и они начали объединяться в стайки, которые в любой момент способны слиться и стать большой проблемой для покоев старейшины Зэнзэн, которая всё ещё сидела со сломанным Цинем, прижимая его одной рукой к себе, а второй закрывая глаза, чтобы не видеть всего происходящего. Да и остальные старейшины явно наблюдали за вот такими семейными разборками не в первый раз и не спешили вмешиваться в них. Просто стояли и смотрели: на меня — с сожалением, а на ругающихся супругов — с тоской и лёгким осуждением.

— Великий Предок? Этот сопляк? Сколько ему лет? Пятнадцать? И какой он великий Предок, когда находится только на пике закалки организма? Ван Лао уходил в уединение на пике ступени вознесения. Мог мановением руки стирать секты с лица континента, а этот парень не сможет пережить даже небольшой ссоры между супругами!

Вот теперь воздух вспыхнул. Причём каким‑то странным фиолетовым огнём, который совершенно не трогал материальные объекты. Он пожирал саму Ци, включая ту, что уже я считал своей: хранящуюся в ядрах и накопленную в меридианах.

— Ну всё, женщина, ты перешла все границы! Нападение на предка Лао приравнивается к нападению на саму секту! Это непростительно даже первому советнику! Даже моей жене!

Молнии принялись уничтожать пламя, отгоняя его в первую очередь от меня. Остальные в этом не нуждались, отлично справляясь самостоятельно.

Ван Джен взревел и налетел на жену. Теперь настал её черёд испытать костедробительные объятия, и, судя по комплекции, она вряд ли их переживёт.

Глава секты стоял, полностью закрыв собой жену, и там началась какая‑то возня, которая закончилась самым страстным поцелуем, что я видел. Пламя и молнии сразу же пошли на убыль, а когда супруги отлипли друг от друга, и вовсе исчезли. Что Джен, что его жена раскраснелись и выглядели крайне довольными жизнью.

— Если вы закончили, то давайте хоть немного разберёмся, что здесь вообще происходит, — осторожно начал я, косясь на старейшин, которые были со мной согласны.

— А чего здесь происходит? Неужели уважаемый предок за всю свою долгую жизнь ни разу не видел, как ведут себя любящие супруги? — прижавшись к Ван Джену всем телом, спросила его жена, имя которой я не знаю. Но уверен, что она либо из секты Феникса, либо из другой, тесно связанной с огнём. Вон как всё вокруг начало полыхать.