– Хотите, я привезу вам эту книгу, мисс Талливер? – спросил Стивен, когда поток его красноречия почти иссяк. – Там много иллюстраций, вам интересно будет взглянуть на них.

– О, благодарю вас, – снова смущенно краснея, сказала Мэгги, как только Стивен обратился к ней, и склонилась над шитьем.

– Нет, нет, – вмешалась Люси, – я запрещаю вам привозить книги для Мэгги. Она зароется в них, и ее будет не оторвать. А я хочу, чтобы дни ее проходили в восхитительном безделье: мы будем кататься на лодке, болтать, совершать прогулки и ездить верхом – Мэгги необходимо пожить беспечной жизнью.

– Кстати, – сказал Стивен, взглянув на часы, – почему бы нам сейчас не покататься на лодке? Мы проплывем вниз по течению до Тофтона, а назад вернемся пешком.

Для Мэгги ничего не могло быть заманчивее этого предложения – ведь прошло столько времени с тех пор, как она была на Флоссе. Она вышла за шляпкой, а Люси задержалась в гостиной, чтобы отдать распоряжения служанке, и, пользуясь случаем, сообщила Стивену, что Мэгги ничего не имеет против общества Филипа и не было нужды посылать ему записку. Впрочем, завтра же она пошлет ему приглашение.

– Хотите, я нагряну к Филипу и привезу его к вам завтра вечером? Когда мои сестры узнают, что у вас гостит кузина, они, конечно, захотят нанести вам визит. Утро я должен буду предоставить им.

– О, пожалуйста, привезите Филипа, – сказала Люси. – И ведь Мэгги вам понравилась, не правда ли? – добавила она просительным тоном. – Ну разве она не прелесть? И как много благородства в ее красоте!

– Слишком высока, – сказал Стивен, с улыбкой поглядывая на Люси, – и, на мой взгляд, несколько запальчива! Словом, не в моем вкусе.

Известно, что джентльмены склонны делать подобного рода признания и неосторожно высказывать дамам нелестное мнение о других представительницах прекрасного пола. Вот отчего многие женщины отлично осведомлены, что те самые мужчины, которые ревностно и самозабвенно ухаживают за ними, втайне питают к ним глубокое отвращение! То, что Люси, безоговорочно поверив словам Стивена, все же твердо решила утаить их от Мэгги, как нельзя лучше раскрывает ее характер. Но вы, зная истинную цену словам и следуя иной, высшей логике, уже предвидите ход событий, и вас не удивит, что, направляясь к лодочной пристани, Стивен, наделенный живым воображением, мысленно пожинал плоды своей удачной затеи с лодкой, размышляя о том, что Мэгги по крайней мере дважды обопрется на его руку и что джентльмен, желающий, чтобы глаза дам были обращены на него, занимает крайне выгодную позицию, когда сидит на веслах. Что из этого следует? Неужели Стивен влюбился с первого взгляда в эту удивительную дочь миссис Талливер? Разумеется, нет. Подобные вещи происходят только в романах. К тому же он был влюблен и даже почти помолвлен с самым прелестным созданием на свете и уж никак не был склонен делать себя посмешищем в глазах людей. Но когда человеку двадцать пять лет и у него нет подагрических утолщений на пальцах, ему не может быть совершенно безразличным прикосновение ручки прелестной девушки. Вполне естественно и безопасно – по крайней мере при данных обстоятельствах – восхищаться красотой и с удовольствием ее созерцать. А в этой девушке, изведавшей бедность и невзгоды, было что-то поистине притягательное; приятно было наблюдать и нежную дружбу двух кузин. Как правило, Стивену не нравились женщины, поражающие своей необычностью, но в этом случае необычность, как видно, была высшего порядка, и коль скоро никто не неволит человека жениться на подобной женщине – что ж! – они вносят приятное разнообразие в рутину светской жизни.

Обманув ожидания Стивена, Мэгги в первые четверть часа ни разу не посмотрела в его сторону; она не могла наглядеться на старые, знакомые ей с детства берега. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой вдали от Филипа – только он один и любил ее той нежной, преданной любовью, которой ей так недоставало. Но вскоре внимание ее привлекло мерное движение весел, и у нее мелькнула мысль, что хорошо было бы научиться грести. Это пробудило ее от задумчивости. Она попросила дать ей весло, и, когда оказалось, что она совсем не умеет с ним обращаться, в ней заговорило тщеславие. От напряженных усилий кровь прихлынула к ее щекам, и она заметно оживилась.

– Я не успокоюсь, пока не научусь грести и не смогу катать Люси и вас, – весело сказала Мэгги, выходя из лодки.

Как известно, Мэгги склонна была к некоторой рассеянности, особенно когда бывала чем-нибудь увлечена. Вот и теперь Мэгги выбрала для своего замечания самый неподходящий момент: она поскользнулась, но, по счастью, мистер Стивен Гест, подхватив ее под руку, не дал ей упасть.

– Надеюсь, вы не ушиблись? – спросил он, наклоняясь к Мэгги и с беспокойством заглядывая ей в лицо.

Как чудесно, когда кто-то высокий и сильный таким милым, деликатным образом проявляет заботу о вас! Мэгги впервые довелось испытать подобное ощущение.

Добравшись до дому, они застали там тетушку и дядюшку Пуллетов, сидевших в гостиной с миссис Талливер, и Стивен поспешил откланяться, испросив позволение вернуться вечером.

– Пожалуйста, привезите ноты Пёрселла[93], которые вы взяли у меня, – сказала Люси. – Я хочу, чтобы Мэгги послушала то, что вам больше всего удается.

Тетушка Пуллет, нисколько не сомневаясь, что Мэгги будет повсюду сопровождать Люси и, вероятно, получит приглашение в Парк-Хауз, пришла в ужас от ее наряда; ведь если Мэгги предстанет в нем перед высшим обществом Сент-Огга, она навлечет позор на всю семью. Надо было самым быстрым и решительным образом спасать положение, и по сему случаю состоялся совет с участием миссис Талливер и Люси, которые рьяно принялись обсуждать с тетушкой Пуллет, что именно из ее обширного гардероба больше всего подойдет для этой цели. Право же, Мэгги необходимо вечернее платье, и притом как можно скорее, а ростом она почти с тетушку Пуллет.

– Вот ведь незадача, что в плечах она шире меня! – проговорила миссис Пуллет. – Ей как раз пришлось бы впору мое черное штофное. Да только что делать с ее руками? – добавила она со скорбным видом, взяв большую округлую руку Мэгги. – Разве она влезет в мои рукава!

– О, это не важно, тетя; пожалуйста, пришлите нам свое платье, – сказала Люси. – Я и не хочу наряжать Мэгги в платье с длинными рукавами. У меня есть много черных кружев, мы их как-нибудь приспособим, и руки Мэгги будут выглядеть прелестно.

– У Мэгги и без того красивые руки, – вмешалась миссис Талливер, – почти такие, как были у меня смолоду, только мои-то никогда не были смуглыми. Жалко, что она пошла не в нашу породу.

– Вздор, тетушка! – сказала Люси, поглаживая миссис Талливер по плечу. – Вы в этом плохо разбираетесь. Художник пришел бы в восторг от смуглой кожи Мэгги.

– Может, оно и так, – покорно согласилась миссис Талливер, – тебе лучше знать. Только в прежнее время смуглая кожа была не очень-то в чести у людей достойных.

– Что правда, то правда! – поддакнул дядюшка Пуллет, который сосал мятные лепешки, слушая с великим интересом разговоры дам. – Еще была такая песенка про сумасбродную

Да, кажется, что так, а точно и не припомню.

– Пощадите, пощадите! – смеясь, но не без ноток раздражения в голосе воскликнула Мэгги. – Моя смуглая кожа изменит свой цвет, если о ней будут постоянно толковать.

Когда в тот же вечер Мэгги вернулась в свою комнату, она не в силах была сразу раздеться и лечь в постель. Машинально поставив свечу на первый попавшийся столик, она принялась ходить по просторной комнате твердыми, решительными и быстрыми шагами, которые свидетельствовали о владевшем ею сильном возбуждении.

В блеске ее глаз, в лихорадочном румянце и в том, как, закинув назад голову, она судорожно сжимала руки, можно было прочесть, насколько она поглощена своими чувствами и мыслями.