Олеся.

За окном автобуса мелькали рощицы и раскинулись зелёные, обласканные солнцем, поля. Олеся воткнула наушники в уши и включила ненавязчивую попсу. Мерный гул двигателя сливался с музыкой в ушах, и словно убаюкивал, ласково просил отключить мозг хоть на минуту и отдохнуть. Олеся даже пару раз клюнула носом, но затем снова вернулась в реальность. Адреналин, бурлящий в её крови не давал ей расслабиться. Она же правильно всё сделала? Хотела же отдать своё тепло и ничего не просить взамен. Тогда отчего в груди всё так болит и ноет? Он бы провёл весь следующий день или в травмпункте, или с дочкой. Что бы он мог сделать за это время, ничего бы не изменилось. Ни к чему все эти прощания, рвущие душу. Зачем ей напрашиваться на обещания, которые он не сможет выполнить? Пластырь лучше снимать одним быстрым движением. Всем так будет лучше, убеждала она себя.

Утром после их ночи вместе у Олеси высветился входящий с работы. Её просили сократить отпуск и срочно выйти. По возможности сегодня же. В чате её подруга Даша уже написала ей предупреждение: “Если хочешь отдохнуть ещё денёк — не бери, будет звонить главный, ему срочно нужно представить отчёт градостроительству об изменениях в проекте при новом финансировании”. Олеся решила собраться и уехать. Вот так просто. Затолкав все сомнения и чувства в самый дальний угол. Ведь если он захочет, он сможет ей позвонить или написать? Пусть выбор будет за ним.

Город встретил её шумом, спешащими по делам людьми и машинами. Вывески, реклама, высотки, асфальт. Всё такое же, как и всегда, и уже будто немного чужое. У Олеси промелькнула мысль, что теперь она нескоро сможет увидеть море или просто посидеть в саду. Приехав на свою квартиру, она закинула сумку с вещами и стала быстро собираться на работу. В квартире всё было по-прежнему. То же зеркало у входа, брошенная на столике расчёска, обои в мелкий цветочек, которые они с Дашей сами клеили под сериал и коктейли, кровать с муслиновым покрывалом. Но Олесю не покидало ощущение, что что-то изменилось. Все стало другим. Скорее всего, изменилась не квартира, а она сама.

Глубже проанализировать она не успела, спешила на работу. Сразу после её появления в офисе, всех собрали на совещание.

Кирилл, архитектор проекта, как всегда доходчиво пытался донести главному, что они переделывали проект с учётом урезанного финансирования и расхождений быть не могло. Но там сверху всем было плевать, им нужен был анализ, отчёт. И поэтому нужна была Олеся. И, естественно, отчёт нужен ещё вчера.

Когда она вышла из зала заседаний, всё ещё не придя в себя, ощущая, как её закручивает в рабочий водоворот, как в центрифугу, она бросилась к своему рабочему месту, взяла сумочку и проверила мобильный. Сердце пропустило удар. Пропущенный от Андрея.

Мимо опенспейса ещё шли участники заседания, ожидалось, что она срочно должна была приступать к работе. Плевать. Олеся вышла в коридор, чтобы её не могли услышать, и набрала Андрея. Раздались гудки. Она ждала, но он не ответил. Возможно, он в травмпункте и они созвонятся позже. Главное, что он решил позвонить ей, она бы объяснила ему, что её срочно вызвали на работу. Просто она не хотела утром заставлять его прощаться с ней и придумывать, что сказать, поэтому сбежала. Боже. Неужели она и правда просто сбежала. Она вспомнила его поцелуи и объятья, его горячее тело, прижимающееся к её, и зажмурилась. Сейчас не время потрошить душу, нужно вернуться к работе. Они во всём разберутся позже. Ведь так?

Отработав до позднего вечера, Олеся вернулась домой, в свою квартиру. И поняла, что он так и не перезвонил. Она каждые пять минут проверяла мобильный, отвлекаясь от чертова отчёта. Но за весь день так ничего и не дождалась. В голову ударила мысль. Он позвонил, когда не обнаружил её в квартире утром. А потом просто понял, что она уехала, и смирился, принял это. Поэтому и не стал перезванивать. Потому что незачем. Каждый из них дальше продолжит жить свою жизнь. В разных городах. Как же все-таки больно и сложно ничего не ждать взамен.

Раздалась трель телефона. Наконец-то. Сердце подскочило к горлу. Олеся судорожно выхватила телефон из кармана и, не глядя, ответила на вызов.

Из телефона донесся голос матери:

— Здравствуй, дочь, я слышала ты вернулась?

Сердце ухнуло в глубокий чёрный колодец от разочарования, плечи опустились. Она присела в прихожей на пуфик, не успев разуться и зайти.

— Да, мам.

— Отлично. Слушай, а можешь попросить у своего друга юриста консультацию, Ольга Ивановна с моей кафедры, ты её помнишь, мы раньше дружили, она у нас даже на даче в гостях бывала… Ну так вот, у неё дочка в разводе, хочет подать на алименты. Я сказала, что у Олеси есть прекрасный друг-юрист, который может помочь.

— Мам, Андрей занимается сделками по имуществу, — обречённо ответила Олеся, потерев ноющие болью виски, она едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон в стену от разочарования, когда услышала голос матери, и её болтовня, особенно упоминание об Андрее, никак не спасали ситуацию.

— Ну и что, он же всё равно юрист, что-то разузнает, — не унималась мать.

— Мам, мы расстались, он не поможет твоей Ольге Ивановне, — устало произнесла Олеся, желая только поскорее закончить этот разговор.

— И не Ольге Ивановне, а её дочери. Ты никогда меня не слушаешь. Ну и зря, что расстались, — как ни в чем не бывало продолжила мать, — время-то идёт Олесь, и мы не молодеем, когда перспективный мужчина оказывает тебе знаки внимания, нужно постараться его удержать.

— Потом поговорим, мам, мне сейчас нужно работать, — сухо ответила Олеся и скинула вызов.

В груди разливалась горечь. Она вдруг осознала, что больше и правда не увидит Андрея. Что они действительно расстались, как она и сказала матери. Это ведь, и правда, так.

Олеся все ещё не продвинулась из прихожей, только наполовину разулась, облокотилась спиной о стенку шкафчика, и разревелась.

В груди ныло, скребло и нестерпимо болело. Всё стало казаться неважным. Ни её любимая квартира, ни отчёт на работе, ни она сама. Она как будто потерялась, вернувшись в свою жизнь. Потому что её настоящая жизнь осталась там, с ним.

Олеся.

Прошло две недели. Её жизнь была подчинена расписанию и текла, как обычно, всё повторялось изо дня в день. Утренний кофе. Работа, много работы. Вечер в одиночестве. В лучшем случае горячая ванна, чтобы расслабиться перед сном. Рутина затягивала, создавая обманчивое впечатление стабильности. Сна, кстати, не было. Олеся начала страдать бессонницей. Погружалась в муторную дрему и вставала утром такой же уставшей.

Даша с работы стала спрашивать, всё ли у неё в порядке, намекать, что Олеся плохо выглядит. Но кто будет хорошо выглядеть, если почти не будет спать. И если будет тихо тлеть от боли изнутри. Олеся убеждала себя, что справится. Что это не первое расставание в её жизни, и, возможно, не последнее. Нужно просто дать себе время, чтобы забыть. Но пока забыть не получалось. Всё напоминало ей об Андрее. Начиная с утреннего кофе, заканчивая картинкой маяка, случайно выхваченной взглядом со стенда с афишами на улице.

— Может, сходим куда-нибудь, развеяться? — предложила Олеся Даше, когда у них появилась минутка, они болтали у кофемашины.

Олеся с ужасом представляла, что впереди очередные выходные. И она опять останется в своей квартире наедине с собой. Глядя на телефон, будет убеждать себя не звонить и не писать ему. Пометавшись, будет снова ощущать, словно задыхается, в груди будет давить тяжесть, всё вокруг будет не таким, душным, пресным, блеклым. Она итак проходит все эти состояния по вечерам после работы. Но когда впереди замаячили целые выходные, она поняла, что ей необходимо на что-то отвлечься, иначе она просто не выдержит. И решила позвать куда-нибудь Дашу.

— Ну так что? Сходим в кино, например? — поинтересовалась Олеся.

— Когда? Завтра? — удивилась Даша.