— Ой, разное, — вздохнула тетя, — местные кумушки ходили на экскурсию к маяку, познакомиться с новым сторожем и заметили, что он почти всегда один, а на пальце у него след от обручального кольца. Говорят, что, возможно, он вышел из тюрьмы. А раз жены нет, то… — многозначительно округлила глаза тётя и не стала договаривать.

Она не любила плохие новости и грустные истории, и не хотела даже проговаривать вслух неприятные ей сплетни.

— Ух, прям Синяя борода… — усмехнулась Олеся, но тётю это только подначивало продолжить, ведь она ожидала, что Олеся впечатлится её рассказом и больше не будет гулять одна.

— Зря смеешься, ведь ты тоже не знаешь, вдруг так и есть, а местные красавицы ходили, пироги носили, он на них даже не смотрел, ничего о себе не рассказывал. Тоже странно. Может, боится, что сорвется и опять посадят...

— Ой, теть, местные любят сочинять, все скучно им живётся. Может, отверг подношения какой-нибудь холостячки и она насочиняла в отместку небылиц.

Олеся мысленно прокрутила в голове воспоминания, как сторож маяка пришёл на помощь и вытащил Арчи, потом вполне вежливо распрощался с ней, вроде бы ничего необычного за ним она не заметила.

Конечно, она готова была признать, что совсем не знает его, просто ей не нравилось, когда про людей за спиной говорили что-то плохое, не зная правды, просто от недостатка информации.

— Олеся, ну и навивная же ты! Не бывает таких пересудов на пустом месте, не ходи одна и всё. Или ходи возле маяка, когда Иван Петрович на смене. Ну, или возьми с собой на прогулку Сашку, — предприняла ещё одну попытку тётя, но Олеся только отмахнулась, тогда тётя вкрадчиво и скорбно произнесла: — Олесь, а вдруг с тобой что случится, я что потом твоей матери скажу, и сама теперь буду переживать, где ты ходишь.

— Теть, ну что ты, я не хотела тебя расстраивать или волновать. Я ведь не одна ходила, со мной Арчи был, — лукаво подмигнула Олеся. Арчи в ответ тихо и обиженно заскулил при упоминании своего имени, всё ещё надеясь надавить на жалость.

— Ой, опять ты за своё, Олесь. Арчи уже старый, не очень из него защитник, — покачала головой тётя.

— Не слушай её, Арчи, мальчик, ты ещё хоть куда, — заулыбалась Олеся, и тётушка оттаяла от её улыбки, и переключилась на собаку, всё же решив угостить Арчи кусочком блина.

— Теть?

— А?

— Может, отнести блинов сторожу в благодарность за то, что он вытащил Арчи, — осторожно начала Олеся. — Что бы там ни говорили про него, нельзя же не поблагодарить. Заодно маяк посмотрю. — Только тётя успела зыркнуть в ответ, как Олеся тут же примирительно добавила: — Я попрошу Сашу со мной сходить.

— Ох, Олесь, смотри, только с Сашей, одна не ходи, — увещевала тётя.

Олеся согласно кивнула ответ. Вот только, когда она собралась на маяк, Саши дома не оказалось. К её облегчению, общаться с ним не пришлось, и отмазка для тёти есть. Олеся решила, что это к лучшему.

Андрей.

В глазах при моргании словно скрипел песок. Бессонная ночь и утро, проведенные за компьютером, давали о себе знать. Вопросы, которые присылали на онлайн-портале юридических консультаций, в основном касались одного и того же: раздела имущества при наследовании или разводе. Как обычно, родственники хотят поделить какую-нибудь дедушкину квартиру, или узнать, как при разводе откусить кусочек имущества, которое было нажито до брака.

А ведь когда-то он работал в известной компании, лично сопровождал крупные сделки по купле-продаже недвижимости и казался себе первоклассным юристом. Как давно это было, словно в прошлой жизни. Теперь он — сторож маяка не пойми где. А подработка онлайн-консультантом хотя бы не дает мыслям сворачивать в ненужном депрессивном направлении в течение длинных смен на маяке. Да и не хотелось бы совсем выпасть из профессии, утратив практику.

На потертом деревянном столе стоял дорогой ноутбук, а рядом с ним — видавшая виды походная эмалированная кружка. Между этими вещами был такой же контраст, как между его прошлой и настоящей жизнью. Какая ирония.

Андрей заглянул в кружку, от молотого кофе, залитого сверху кипятком, осталась только остывшая темная жижа. Если бы он использовал бумажный фильтр, то не приходилось бы глотать неосевшую горькую взвесь, но он не задумывался о таких вещах. Ему уже давно было все равно. Многое стало безразличным, иначе он бы не приехал сюда.

Андрей потер руками затекшую шею, запрокинул голову и шумно выдохнул, старый деревянный стул под ним тоскливо заскрипел. Он кинул быстрый взгляд на экран мобильника, где высветился входящий от его сменщика, затем смахнул иконку звонка.

— Да, Иван Петрович, слушаю, — немного хриплым от недосыпа голосом пробасил Андрей, одной рукой удерживая телефон, а другой потирая, наверняка, красные, как у вампира, глаза.

— Здорóво, Андрей, — глухо и раскатисто прозвучал из трубки голос Петровича, — я к тебе с просьбой. Слушай, не мог бы ты подменить меня сегодня ночью. У меня дочка с внучкой приезжают, сейчас их встречаю. Нехорошо получится, встретить и сразу уехать на смену…

— Я всё понял, Петрович, никаких проблем, — остановил его объяснения Андрей, — задержусь до завтра.

— Спасибо.

— Не вопрос, увидимся завтра вечером.

В трубке что-то крякнуло, и звонок был завершён.

Андрей подумал, что как раз к концу смены успеют просохнуть его штаны, висящие на изножье кровати, с которых в данный момент стекала каплями вода, образуя на полу небольшие лужицы. Повезло, что здесь была лишняя спецодежда. Зато он взбодрился, окунувшись утром в ледяную, как будто иголочками вонзившуюся в его тело, воду.

Задумавшись, он все еще держал в руке мобильник, но его палец остановился и завис над экраном, с фотографии на него смотрела и счастливо улыбалась светловолосая девчонка — Милана, его маленький ангел, его пятилетняя дочь. Она жила с матерью, с которой они были в разводе уже год. Голос внутри него тут же услужливо начал напоминать, как сильно он облажался. Во всём. И следом накатила волна усталости. Не той усталости, которая легко снимается сном или отдыхом. Это была усталость другого рода — от одних и тех же мыслей, постоянно и беспомощно бегающих по замкнутому кругу, словно протоптавших дорожки в его голове.

Он бросил мобильник на стол, погасив экран, и поднялся. Эта усталость заставляла его выйти на улицу, чтобы продышаться.

Андрей стал бездумно бродить по территории вокруг маяка. Он долго всматривался в окрестности и раскинувшееся до самого горизонта холодное серое море. Как будто оно могло дать ему какие-то ответы, или что-то исправить.

Погруженный в свои мысли, или же убегающий от них, Андрей бесцельно вышагивал, приминая ботинками стриженую траву.

Он неспешно рассматривал уползающий вдаль каменистый берег моря. Никого. Андрей в очередной раз прокрутил в голове неожиданное утреннее знакомство. Олеся. Имя как будто прозвучало у него в голове точно так же, как она представилась ему. В тот момент он не смог не улыбнуться в ответ на доброжелательную, легкую улыбку, озарившую все её лицо.

А ведь он мог не пойти на плато и не встретить её. По пути туда он всё ещё уговаривал себя, что его это совсем не касается, и он не занимается спасением собак, или девушек, или их всех вместе взятых, но внутренне решение уже было принято.

Так уж вышло, что у него есть две младшие сестры. С Лизой он всегда в детстве оставался за старшего, пока мама была на смене в больнице. А после развода родителей, когда в новой семье отца появилась Снежана, он был уже почти взрослым, но всё равно иногда присматривал и за второй сестрёнкой. Какое-то внедрившееся в подкорку и вышедшее на уровень рефлексов чувство ответственности за младших девчонок гнало его на помощь девушке с собакой.

Издали она была похожа на изящную и невесомую бабочку в своем разноцветном сарафане, ярким пятном выделяющимся на серых валунах. Сначала он спутал её с тинейджером, но когда спустился на плато, чтобы вытащить пса, и она повернулась к нему, с его глазами встретился уверенный и проницательный взгляд выразительных карих глаз. Несмотря на миловидное лицо и девичью фигурку, угадывающуюся под платьем, по взгляду сразу становилось понятно, что перед ним не подросток, а взрослый человек. Он надеялся, что не смутил её своим мини-стриптизом и тем, что, как болван, спросил её возраст, он всё же решил нырять в воду в штанах, ведь местные итак косо на него смотрели и при возможности охотно записали бы в маньяки.