Нечасто она слышала от Олеси подобные предложения. Обычно её клещами никуда не вытянешь.

— Да, завтра. Можно и послезавтра тоже.

— Слушай, — замялась подруга, — завтра я хотела пройтись по магазинам, подобрать себе новые туфли, у этих скоро отлетит каблук, — она в подтверждение качнула стопой, обутой в туфли на тонких шпильках.

— Да? Может я составлю тебе компанию? Знаешь, тоже хотела купить себе что-то, — Олеся решила уцепиться за любой шанс, лишь бы не оставаться в удушающем одиночестве.

— Ну хорошо. Неожиданно, конечно. Но пошли, — улыбнувшись, согласилась Даша.

В субботу они уже порхали по торговому центру от одного обувного магазина к другому.

У Олеси и до этого болела голова от двухнедельного недосыпа, и пёстрые товары и вывески, проносящиеся вокруг неё, не особенно помогали её состоянию.

Но хотя бы она была занята чем-то, а не упивалась жалостью к себе в своей квартире.

— Как тебе эти? — Даша покрутилась перед Олесей, демонстрируя синие туфли.

Уже десятые, и почти ничем не отличающиеся от девяти предыдущих. Туфли и туфли. Олеся старалась быть терпеливой, ведь она сама напросилась с ней по магазинам. И именно ей нужна сейчас компания.

— Хорошие, — спокойно ответила она.

— Я посмотрю ещё вон те, — ответила Даша, и ушла к продавцу за размером.

Олеся шумно выдохнула, уселась на пуфик и растерла пальцами виски. Взгляд упал на белые кеды, стоящие на витрине напротив. Глаза зажгло, в носу защипало. Он ещё шутил, чтобы она не сбегала от него в подаренных белых кедах, как сбежавшая невеста. Кого она обманывает, она с тем же успехом может продолжать купаться в своей боли дома, если даже в обувном магазине она думает об Андрее.

Внезапно Олеся услышала приглушённый смех и голос. Это его голос. Андрея.

Олеся решила, что бредит, встала и подошла к стойке. Сразу за перегородкой, в нишах которой стояли пары обуви, начинался мужской отдел. Она выглянула из-за стойки с обувью. И увидела Андрея. Сердце ухнуло и забилось в ускоренном ритме, отдаваясь гулом в ушах. В солнечном сплетении прошла шаровая молния. Он действительно здесь. Похоже, покупал лакированные чёрные туфли.

Так любезно общался с девушкой на кассе, которая мило улыбалась ему и что-то щебетала, нарочито медленно упаковывая покупку. Когда Андрей всё же взял пакет с обувью и направился к выходу, Олеся хотела окликнуть его. Но замерла в оцепенении. Она только сейчас в полной мере осознала, как сильно скучала. Как же невыносимо ей было без него. Сердце колотилось в рёбра, дыхание сорвалось. Она жадно ловила каждую его черту, его русые прядки волос, такую любимую легкую небритость, ироничную ухмылку на губах. Он хорошо выглядел, темные брюки, пиджак, рубашка. Такую версию его она ещё не видела, словно он снова стал работать в офисе. Он выглядел свежим, уверенным, легким, в отличие от неё. Она обратила внимание, что на руке красовался гипс. Значит, сходил в травмпункт. Похоже, у него все было хорошо. Он уже вышел в стеклянные двери, а Олеся так до сих пор и не решилась окликнуть его или подойти.

Что она тогда скажет? Привет, это я. И что дальше? Почему приехал и не позвонил? Не пригласил увидеться?

Олеся отчётливо ощутила, как в этот момент разбилось её глупое сердце. Она могла оправдывать его, что он связан с семьей, поэтому остался там. Но как оправдать то, что он здесь, приехал в её город и не захотел её увидеть? Она ему не нужна. Другого объяснения быть не может. Его появление расставило все точки.

Олеся только сейчас поняла, что когда они ссорились из-за будущего, и когда она уехала, то всё равно глубоко внутри, она всё ещё надеялась, что они найдут выход. А сейчас внутри всё помертвело. Затянуло темной едкой дымкой. Мир расплылся и стал нечетким. По щекам начали катиться крупные слезы.

Олеся написала в мессенджер Даше, что понадобилось срочно уехать к матери, и выбежала из торгового центра. Нырнула в первое попавшееся такси и поехала домой. Лучше побыть дома, спрятаться от всех.

Мимо окон такси проносились вывески, дома и машины, Олеся отрешенно думала о том, что он ведь где-то здесь. Ходит по тем же улицам, что и она. Дышит этим же воздухом. Улыбается продавцам. Он одновременно очень близко и в то же время недосягаем.

Олеся зашла в квартиру, устало бросила ключи и сумку на тумбу, прошла на свою маленькую кухню и плюхнулась на стул. Вытащила из кармана телефон, зашла в галерею на телефоне и открыла их единственное совместное фото. “Селфи, малыш” словно прозвучал в её голове голос Андрея. На переднем плане сидела улыбающаяся Милана с милыми белокурыми хвостиками. Рядом обнимал дочку Андрей. Олеся вгляделась в его такое знакомое лицо. Улыбка играла на его губах, их вкус Олеся всё ещё помнила. Серо-зелёные глаза смотрели в камеру, как будто с экрана заглядывали ей прямо в душу. Зачем ты так, Андрей? К чему тогда всё это было? На глаза опять наворачивались слезы.

На фото Олеся стояла позади него, немного растерянная и смущенная, но тянущаяся к нему всем своим нутром. Глупая, глупая девочка. Олеся удалила фото, чтобы не терзать душу, и погасила экран.

Больше не нужно смотреть на телефон в ожидании. Больше не нужно мучить себя тем, стоит ли позвонить самой. Больше ничего не нужно. Все потеряло смысл. Он был в городе и не связался с ней. Потому что она ему не нужна. Всё кончено. В груди словно намоталась колючая проволока. Отчаяние и тоска душили, не давая вдохнуть.

Олеся пробыла в каком-то полукоматозном состоянии все выходные. А в понедельник не вышла на работу, сославшись больной. Сделала так впервые в жизни. Обычно работа спасала и отвлекала от личных драм, была заменой настоящей жизни. Но сейчас она просто не смогла. Не смогла собрать себя по крупицам. Пообещала, что постарается выйти на следующий день. Начальник опешил, начал давить, но она просто сказала, что иначе уволится, и её оставили в покое. Ей, и правда, было плевать.

В понедельник утром она сварила себе кофе, потому что рутину нарушать нельзя, и вышла на балкон, завернувшись в плед. Ночи уже были по-осеннему холодными, утро отдавало промозглой сыростью. Она поднесла чашку к губам и замерла.

Внизу во дворе она увидела мужскую фигуру на скамейке. Черная косуха, джинсы, белые кеды, русые волосы. Тело пронзила невидимая молния. Сердце пропустило удар, затем зачастило в бешеном ритме.

Она вернулась в комнату и взяла в руки телефон.

Он, как по волшебству, зазвонил прямо в её руке. На экране высветилось “Андрей”.

Она смотрела то вниз, то на телефон. И поняла, что это он. Прямо у её подъезда.

Олеся прочистила горло и ответила на вызов.

— Слушаю, — ответила она как можно нейтральнее, стараясь не выдать своё сбившееся дыхание.

— Привет, — пробасил Андрей. — Думаю, напрашиваться так неожиданно к тебе в гости не совсем вежливо, поэтому, может быть, ты выйдешь на улицу на минутку?

— Зачем? — спросила Олеся.

Она не собиралась выражать бурную радость или наоборот кидаться на него с обвинениями. Ведь ещё неизвестно, зачем он приехал. Ни к чему всё усложнять и навешивать на него груз своих эмоций. Чувство вины будет лишним, как для неё, так и для него. Лучше, по возможности, этого избежать.

— Хочу поговорить, — спокойно ответил Андрей.

Она не знала, что нового он мог бы ей сказать, но готова была послушать.

— Хорошо, скоро спущусь, — обронила она и стала собираться.

Надела толстовку, джинсы, наскоро причесала волосы, взяла связку ключей и вышла из квартиры.

Внутри всё замерло в ожидании. Сердце трепыхалось. Глупое, глупое сердце. Но повлиять на него она никак не могла.

Олеся подошла к лавочке и села рядом, впитывая его образ, незаметно втянула носом его свежий парфюм. Боже. Как же ей его не хватало. Несмотря ни на что. Она с трудом сдержалась, чтобы не начать его обнимать прямо здесь и сейчас.

— Рад тебя видеть, — произнёс он, пронзая её душу насквозь своим морским взглядом.