— Снимите брошь, — сказала Элира.

Селеста открыла глаза.

— Что?

— Брошь. Снимите её и положите на стол.

— Это подарок моей матери.

— Тем более он ничего не должен бояться в мастерской клятв.

Рейнар молчал.

Это молчание было уже не прежним. Не безразличным. Не тем, что позволило Селесте просить бывшую жену опуститься к подолу. Теперь он ждал. И, возможно, впервые ждал ответа не от Элиры.

Селеста медленно сняла брошь.

Её пальцы не дрожали. Это было почти хуже. Она контролировала себя с такой точностью, будто всю жизнь училась стоять перед опасностью с мягким лицом. Брошь легла на стол рядом с тканью.

Родовой огонь не изменился.

Никакого всплеска, никакой тени, никакого явного доказательства. Просто украшение в форме крыла. Серебро, голубой камень, тонкая работа.

Селеста тихо выдохнула.

— Видите?

Элира не ответила.

Она взяла серебряный челнок и провела его над брошью, не касаясь металла. Ничего. Тогда она сделала то, что подсказала память прежней Элиры: взяла тонкую светлую нить, продела в челнок и протянула между брошью и скрытым знаком в ткани.

Нить должна была остаться прямой.

Она изогнулась.

Совсем немного. Как волосок на ветру. Но ветра в мастерской не было.

И изгиб потянулся от броши к знаку Корвэн.

Гарден отступил на шаг.

Селеста смотрела на нить. Улыбки больше не было.

Рейнар медленно произнёс:

— Объясните.

Элира не знала, кому именно он это сказал. Ей? Селесте? Самому себе?

Она опустила челнок.

— Я могу объяснить только ремесло. Между предметами есть связь. Не полная, не открытая, но достаточная, чтобы нить её почувствовала. Брошь не является самим знаком. Скорее ключом к нему. Или напоминанием.

— Это невозможно, — повторила Селеста, но теперь голос её был суше. — Меня проверял Совет.

— Совет проверял документы, — сказала Элира. — Ткань проверяет клятву.

Селеста повернулась к Рейнару.

— Вы не можете верить ей больше, чем мне.

Вот оно.

Наконец-то.

Не мягкая будущая герцогиня. Не женщина, которой жаль бывшую жену. Не кроткая невеста, вынужденная терпеть чужую резкость. В этой фразе прозвучало требование. И право. Селеста была уверена, что Рейнар обязан выбрать её, как уже выбрал однажды перед Советом.

Но Рейнар смотрел не на неё.

На знак в ткани.

— Дом Корвэн много лет назад пытался уничтожить мой клан через брачный обряд, — сказал он медленно. — Их невеста вошла в клятвенный круг с чужой нитью в подоле. В ту ночь погибли три ветви Вейров.

Элира почувствовала, как холод проходит по спине, но не от страха за себя.

От понимания.

Это уже было не просто предупреждение ткани. Не ревность. Не интрига новой невесты против бывшей. То, что случилось однажды, могло повториться. И свадебное платье снова становилось дверью, через которую в род входила не жена, а чужой замысел.

Селеста сделала шаг назад.

— Я не Корвэн.

Рейнар поднял на неё глаза.

— Тогда почему их знак в твоём свадебном платье?

Она молчала.

Всего одно мгновение.

Но для женщины, которая всегда отвечала слишком точно и слишком вовремя, это мгновение было почти признанием.

Элира положила ладонь на ткань, закрывая знак от лишних взглядов. Не чтобы защитить Селесту. Чтобы защитить доказательство.

И именно под её пальцами скрытая линия вдруг нагрелась.

На белой основе рядом со знаком Корвэн проступил второй след.

Тонкий, едва заметный, но узнаваемый: маленькая метка дома Арн, вплетённая рядом с чужим крылом.

Так, будто кто-то использовал не только украденный челнок.

Кто-то использовал имя Элиры, чтобы сделать её виновной в шве, который нельзя было распороть.

Глава 6. Новая невеста без прошлого

Метка Арн проступила рядом с чужим крылом так тихо, что сначала Элира решила: ей показалось.

Она даже не сразу убрала ладонь. Белая основа лежала под пальцами тёплой, почти живой, и в этом тепле было не утешение, а настойчивое требование смотреть внимательнее. Ткань не кричала, не обвиняла, не раскрывала перед всеми готовую истину. Она делала хуже: показывала куски правды ровно настолько, чтобы от них уже нельзя было отмахнуться.

Маленький знак её рода выглядел безупречно.

Открытая игла с лучом над остриём.

Тот самый герб, что был выбит на крышке шкатулки с инструментами. Тот самый, который давал ей право работать в столице. Тот самый, которым теперь можно было заклеймить её как мастерицу, впустившую в свадебное платье знак врага.

Элира медленно подняла взгляд.

Рейнар смотрел на ткань.

Не на Селесту. Не на Гардена. Не на серебряный челнок, который только что вернули слишком поздно. На две метки, проявившиеся рядом: Корвэн и Арн. Чужой дом, некогда пытавшийся уничтожить его род, и её собственный, обедневший, почти стёртый, но всё ещё имеющий право на обрядовые швы.

Она видела, как в его лице менялась мысль.

Сначала узнавание. Потом ярость. Потом — то самое опасное, чего Элира ждала и боялась: привычное направление подозрения. Туда, где стояла она.

— Не надо, — сказала она тихо.

Рейнар поднял глаза.

— Что именно?

— Не надо сейчас смотреть на меня так, будто я сама вплела знак Арн рядом с Корвэном, а потом любезно позвала вас полюбоваться.

Селеста стояла у площадки, бледная, но уже снова мягкая. Она молчала очень правильно. Не оправдывалась, не возмущалась, не нападала. Просто ждала. И чем дольше она молчала, тем сильнее Элира понимала: будущая герцогиня не собиралась доказывать невиновность. Она позволяла обстоятельствам доказывать виновность другой женщины.

Гарден первым не выдержал.

— Леди Арн, знак вашего дома на обрядовой ткани…

— Я вижу.

— Это делает положение крайне серьёзным.

— Оно было серьёзным ещё тогда, когда мой инструмент исчез из шкатулки, — ответила Элира. — Но почему-то в тот момент все предпочли считать это ошибкой младшего служителя.

Управляющий побледнел, но промолчал.

Рейнар подошёл ближе к столу. Не коснулся ткани, хотя Элира видела: ему хотелось. Дракон внутри него, должно быть, требовал рвануть белую основу, добраться до чужой нити, вырвать знак Корвэн с корнем. Но обрядовое платье не терпело грубой руки. И он это знал.

— Вы можете доказать, что это не ваш шов? — спросил он.

Вопрос был ожидаемым.

И всё равно задел.

Элира выпрямилась, убрала ладонь с ткани и положила её на край стола, чтобы пальцы оставались спокойными.

— Могу попытаться.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ, милорд. Если бы я могла доказать всё одним словом, вы бы сейчас уже поверили мне, а не искали бы в моём лице след вины.

В мастерской стало тише.

Селеста чуть опустила голову, будто чужой спор причинял ей боль. На самом деле Элира заметила, как та медленно перевела взгляд на дверь. Не к бегству. К коридору. К тому, что происходило за пределами мастерской. Селеста снова оценивала выходы.

— Я не обвинял вас, — сказал Рейнар.

— Вы ещё не произнесли это вслух. Разница небольшая.

В его глазах вспыхнуло золото.

— Осторожнее, Элира.

— Нет.

Слово прозвучало негромко, но Рейнар замер.

Элира сама удивилась, насколько спокойно оно вышло. Без крика, без вызова ради вызова. Просто отказ. Маленький, твёрдый, давно запоздалый.

— Нет, — повторила она. — Осторожнее должны быть все, кто решил, что меня удобно подозревать. Я потеряла имя, дом, положение и право на доверие за один день. Но ремесло у меня пока осталось. И если кто-то использовал знак Арн, чтобы сделать меня виновной, я не позволю вам снова принять чужую версию только потому, что она удобнее.

Селеста подняла глаза.

— Леди Элира, никто не желает вам зла.

Элира даже не посмотрела на неё.

— Как странно, что от этой фразы вокруг меня всё время становится опаснее.