Рейнар сделал короткий жест Гардену.

— Позовите главного хранителя архивов.

— Сейчас ночь, ваша светлость.

— Значит, он проснётся.

Гарден поклонился и поспешно вышел. Посланник остался у двери, но теперь смотрел на Селесту с плохо скрытой настороженностью. Это было первой маленькой переменой за вечер. Ещё не победа, не доверие, не защита. Но хотя бы не все взгляды были направлены на Элиру.

Селеста медленно подошла к Рейнару, остановившись на безопасном расстоянии от стола.

— Ты правда считаешь, что это связано со мной?

Голос у неё был мягким, почти личным. Таким, каким не говорят при управляющих и мастерицах. Элира почувствовала это как тонкую иглу под ногтем: Селеста нарочно напомнила, что имеет право обращаться к нему иначе. Не “милорд”, не “ваша светлость”. Просто “ты”.

Рейнар не ответил сразу.

— Я считаю, что знак Корвэн не появляется в свадебной ткани случайно.

— Но знак Арн тоже там, — тихо сказала Селеста.

Вот оно.

Без обвинения. Без грубости. Почти печально. Но смысл был ясен.

Элира посмотрела на неё.

— Именно поэтому я остаюсь работать с тканью. Если бы я хотела спрятать след, леди Селеста, я бы не оставила его рядом с родовым огнём и герцогом Вейр.

— Иногда люди ошибаются, когда торопятся.

— А иногда слишком хорошо готовятся и потому говорят одинаково безупречные фразы.

Селеста замолчала.

Рейнар перевёл взгляд с одной на другую.

— Достаточно. С этой минуты ни один шов не делается без записи в журнал мастерской. Ни одна вещь, связанная с платьем, не покидает комнату без моей печати и печати мастера Арн.

— Моей печати у вас нет, — сказала Элира.

— Будет.

— Нет, милорд. Моя печать хранится в ателье. Здесь будет мой письменный знак и свидетельство ткани.

— Вы не доверяете мне даже в этом?

Она посмотрела на него спокойно.

— Я не доверяю дворцу. Это разные вещи. Вы пока часть дворца.

Ответ ему не понравился. Но он промолчал.

Элира взяла чистый лист из стопки, которую принесли вместе с инструментами, и быстрыми движениями зарисовала обнаруженный знак. Сначала крыло Корвэн, затем маленькую метку Арн рядом, потом расположение на внутренней стороне основы. Подписала место шва, время, присутствующих. Не потому, что кто-то велел. Потому что память мастерицы подсказала: правда, не записанная сразу, потом легко превращается в слух.

Селеста наблюдала за ней слишком внимательно.

— Вы будто заранее знали, что придётся защищаться, — сказала она.

— После развода перед Советом это не предвидение, а опыт.

На этот раз Рейнар опустил глаза первым.

К удивлению Элиры, архивариуса привели быстро. Или он жил где-то в дворцовых нижних помещениях и действительно был тем человеком, которого древний дом мог поднять среди ночи без объяснений. Это был сухой старик с длинными седыми волосами, собранными в ленту, и в тёмном халате, накинутом поверх ночной одежды. На груди у него висел ключ в форме раскрытой книги.

— Ваша светлость, — поклонился он. — Что случилось?

— Дом Корвэн, — сказал Рейнар. — Все записи о брачных обрядах, попытке входа в род и запрещённых узорах.

Старик замер.

Сон исчез с его лица мгновенно.

— Это невозможно.

— Сегодня все слишком часто произносят это слово, — сказала Элира.

Архивариус впервые посмотрел на неё. Во взгляде его мелькнуло узнавание, затем странная осторожность.

— Леди Арн.

— Мастер Арн, — поправила она.

Он поклонился чуть глубже.

— Мастер Арн.

Элира заметила эту поправку. И Рейнар тоже.

— Нам нужны не только записи Вейров, — сказала она. — Нужны старые образцы узоров Корвэн. Не гербы на печатях. Тканые. Те, что использовали в обрядовой работе.

Архивариус медленно перевёл взгляд на Рейнара.

— Это закрытый раздел.

— Откройте, — сказал герцог.

Старик помедлил.

— После той ночи раздел закрыли не только печатью Вейров. Там стоит запрет Совета.

Рейнар выпрямился.

— Мой род снова видит знак Корвэн в свадебной ткани. Если Совет захочет обсудить мой доступ к собственным архивам, я приму их утром.

Элира впервые за вечер почувствовала, что он стоит не против неё.

Не рядом. Рядом было бы слишком сильным словом.

Но хотя бы в том же направлении.

Архивариус поклонился.

— Прошу за мной.

Рейнар сделал шаг, но Элира тут же положила ладонь на ткань.

— Основа остаётся здесь. Под печатью мастерской. И под охраной.

— Вы идёте с нами, — сказал Рейнар.

— Я знаю. Поэтому ткань надо закрыть.

— Селеста останется в своих покоях.

Селеста подняла голову.

— Я тоже имею право знать, почему моё свадебное платье считают опасным.

Элира посмотрела на родовой огонь. Пламя возле двери снова заметно просело, когда Селеста сделала шаг в сторону стола.

— Сейчас ваше право — не приближаться к ткани.

Рейнар повернулся к будущей невесте.

— Селеста, вы вернётесь в покои.

Мягкое лицо дрогнуло.

Всего на мгновение, но Элира увидела: Селеста не ожидала приказа. Не такого. Не после своей просьбы.

— Как пожелаешь, — сказала она тихо. — Я надеюсь, утром это недоразумение закончится.

— Я тоже, — ответил Рейнар.

Но впервые эти слова не прозвучали как обещание защитить её любой ценой.

Селеста ушла, сопровождаемая посланником. Элира смотрела ей вслед до тех пор, пока дверь не закрылась. И только после этого вместе с Рейнаром и архивариусом покинула мастерскую клятв.

Архивы Вейров находились ниже жилых крыльев.

Они спускались по узкой лестнице, где стены были гладкими от времени, а вместо факелов горели маленькие чаши синего огня. Элира шла между Рейнаром и архивариусом, держа шкатулку с инструментами при себе. Серебряный челнок лежал внутри, и его присутствие казалось тяжелее всего остального. Инструмент вернули, но теперь он был связан с чужим знаком. Использовать его без понимания происходящего было всё равно что шить с закрытыми глазами.

— Лиарна Арн работала с вашим родом? — спросила Элира у архивариуса.

Старик замедлил шаг.

— Она была одной из лучших мастериц своего времени.

— Моей наставницей?

— Вашей тёткой. И наставницей. После смерти вашей матери она взяла вас в мастерскую.

Чужая память отозвалась болью, но не острой. Скорее старым теплом, от которого стало тоскливо. Лиарна Арн. Суровые глаза. Руки, пахнущие тканью и огнём. Голос: “Никогда не шей то, что не сможешь защитить”.

— Она знала узоры Корвэн?

Архивариус покосился на Рейнара.

— Она помогала закрывать последствия той ночи.

— И умерла когда?

— Семь лет назад, — ответил Рейнар.

Элира остановилась на ступени.

Семь лет назад.

Снова.

Брак с Рейнаром. Закрытая мастерская. Запрет на ремесло. Платье его матери, которое прежняя Элира просила закончить. Обвинение в нарушении церемониального долга. И смерть Лиарны Арн.

— Как она умерла? — спросила Элира.

Рейнар посмотрел на архивариуса, но старик молчал. Тогда герцог ответил сам:

— В ночь нашей первой родовой церемонии после свадьбы. Огонь сорвал шов, клятвенный круг погас, Лиарна приняла удар обряда на себя. Совет решил, что причина была в ошибке мастерской Арн.

Вот откуда всё началось.

Элира почувствовала, как внутри стало холодно и очень ясно. Не потому, что она внезапно вспомнила всё, — нет. Память по-прежнему давала лишь осколки. Но теперь эти осколки нашли общий край.

Прежняя Элира не просто потеряла право работать. Её род обвинили в ошибке, из-за которой погибла наставница и едва не пострадал дом Вейр. Рейнар женился на ней, а потом семь лет видел в её ремесле не дар, а угрозу.

— И вы всё это время считали, что это была вина Арн? — спросила она.

— Совет так решил.

— Я спросила не Совет.

Он замолчал.

Архивариус сделал вид, что изучает ключ.

Рейнар ответил не сразу.

— Я был молод. Круг погас у меня на глазах. Моя мать едва пережила ту церемонию. Лиарна умерла. Вы… прежняя вы… пытались доказать, что шов был подменён. Но доказательств не было.