А в ателье её ждали живые люди.

И собственная работа.

Улица Серебряной Нити к её возвращению уже проснулась. Мирта выбежала первой, едва экипаж остановился. Тессия появилась следом, с заправленной за ухо прядью и иглой, воткнутой в подушечку на запястье.

— Вы вернулись, — сказала Мирта так, будто всю ночь удерживала эти слова зубами.

— Я обещала.

— А мы пересчитали оплату, — сообщила Тессия. — Герцог не скупился. Возможно, совесть у него всё-таки есть, просто лежала в дальнем ящике без доступа.

— Тессия.

— Молчу.

Но молчала она недолго. Пока Элира снимала плащ, пока Мирта ставила воду греться для умывания, пока на стол выкладывали ткань для Линары Брейн, рыжая швея успела рассказать: ночью возле ателье дважды проходили незнакомые мужчины, один интересовался, не уехала ли леди Арн насовсем, а под утро кто-то оставил у порога чёрное перо.

Элира подняла голову.

— Где оно?

Тессия указала на маленькую коробку у окна.

Внутри лежало тонкое тёмное перо. Не настоящее, поняла Элира, едва взяла его костяной пластиной. Тканое. Из нитей. Так искусно, что издали его можно было принять за птичье. У основания — едва заметная чёрная петля.

Корвэн.

Они знали, что она ищет.

И знали, где её дом.

— Никто не трогал руками? — спросила Элира.

— Я похожа на женщину, которая трогает руками подозрительные вещи у дверей после ночного визита драконьего посланника?

— Иногда вы похожи на женщину, которая сначала трогает, потом объясняет почему.

— Оскорбительно, но не совсем ложно.

Мирта нервно оглянулась на дверь.

— Это угроза?

— Это знак, — сказала Элира. — Угроза будет позже.

Она ошиблась.

Угроза пришла той же ночью.

День прошёл в работе, будто обычность могла защитить их от всего найденного. Линара Брейн пришла на мерку, и Элира заставила себя думать о линии плеч, длине рукава, посадке тёмно-сливовой ткани. Мирта принимала посетительниц, Тессия спорила с поставщиком о цене льна, на улице всё чаще останавливались женщины, желающие посмотреть на ателье, где бывшая герцогиня не плачет, а шьёт.

К вечеру Элира почти поверила, что день закончится без нового удара.

Почти.

Она поднялась на второй этаж поздно, когда Мирта уже ушла на чердак, а Тессия отправилась домой через задний двор, пообещав утром принести крепкие замки дешевле, чем у лавочника напротив. Внизу остались закрытые ставни, чистый стол, коробка с чёрным пером и незаконченный крой для Линары.

Элира легла, но сон не пришёл.

Слишком много нитей тянулось в разные стороны. Селеста без прошлого. Корвэн в ткани. Метка Арн рядом с вражеским знаком. Лиарна, погибшая семь лет назад. Рейнар, впервые сказавший “хорошо” без приказа в голосе. И ателье, которое за один день стало ей важнее, чем она ожидала.

Она услышала звук незадолго до полуночи.

Не шаги.

Тихий хруст стекла.

Элира села на кровати.

Внизу что-то шуршало. Потом раздался короткий треск, будто сухая ткань встретилась с открытым огнём. Запах пришёл через несколько секунд: не печной, не свечной. Острый запах горящего дерева и раскалённой краски.

Она бросилась к лестнице.

Снизу уже поднимался дым.

У входной двери, за мутным стеклом витрины, мелькнула фигура в светлом плаще. На мгновение женщина повернула голову, и уличный фонарь выхватил из темноты мягкий профиль, светлые волосы и серебряную брошь в форме падающего крыла.

Селеста.

Элира успела увидеть её улыбку.

Не мягкую.

Настоящую.

А потом пламя взметнулось вдоль занавесей, и вывеска “Ателье Арн” за окном вспыхнула, как сухая нить в родовом огне.

Глава 7. Пепел невестиной фаты

Пламя пошло по занавесям слишком быстро для обычного огня.

Элира успела понять это ещё на лестнице, когда первый жар ударил снизу в лицо, а воздух наполнился сухим треском дерева и ткани. Обычный пожар начинался жадно, но беспорядочно: сначала цеплялся за край, потом искал, куда перейти, гас на пустом месте, вспыхивал там, где находил пищу. Этот же огонь двигался по линиям. По швам. По старым занавесям, по лентам, по нитям на витрине, по кружевной тесьме, забытой на манекене.

Так горела не мастерская.

Так кто-то пытался выжечь ремесло.

Элира сбежала на несколько ступеней вниз и остановилась, закрыв лицо рукавом. Внизу уже полыхала передняя часть ателье. Вывеска за окном горела снаружи, и пламя отражалось в разбитом стекле так, будто улица Серебряной Нити распалась на красные осколки. Витрина треснула от жара. Старый манекен без руки стоял среди огня странно прямо, как свидетель, которого заставили смотреть на казнь.

У входа мелькнула светлая фигура.

Селеста.

Она не убегала. Не металась, не оглядывалась испуганно, как человек, случайно ставший причиной беды. Она отступала от двери медленно, почти спокойно, придерживая край плаща, чтобы тот не коснулся грязной мостовой. Серебряная брошь в форме падающего крыла поймала свет пламени и на мгновение стала чёрной.

Элира вцепилась в перила.

Можно было закричать. Позвать стражу, соседей, Рейнара, весь город, чтобы они увидели, кто стоял у горящего ателье. Но дым уже поднимался по лестнице, снизу трещали балки, а внизу, за стеной огня, оставались не обвинения, не слова и не месть.

Там оставались шкатулка с инструментами.

Коробка с чёрным пером.

Крой Линары Брейн.

Старые книги Арн.

И главное — то, что она не имела права потерять, даже если свадебная основа сейчас была во дворце под печатью: книга выкроек, найденная в нижнем шкафу, та самая, где хранились старые обрядовые линии, где могла быть подсказка о шве, который подменили семь лет назад.

Элира развернулась и бросилась обратно наверх.

— Мирта! — крикнула она.

Голос сорвался в дыме, но ответ пришёл почти сразу:

— Леди!

Сверху, из чердачной двери, вывалилась Мирта в ночной рубашке, с накинутым поверх одеялом. Лицо у неё было серым от ужаса, волосы выбились из косы. Она спустилась на несколько ступеней, закашлялась и остановилась, зажимая рот краем ткани.

— На задний ход! — приказала Элира. — Не вниз через мастерскую. Через двор, слышите?

— А вы?

— Я сейчас.

— Нет!

Мирта шагнула к ней, но Элира схватила её за плечи и почти подтолкнула вверх, к узкому коридору, ведущему к задней лестнице. Ещё утром они проверяли чердак и нашли старый выход во двор, заложенный ящиками. Тогда Мирта ворчала, что через него и кошка не пройдёт, если несёт хоть каплю достоинства. Сейчас это была единственная дверь, которая могла спасти ей жизнь.

— Мирта, слушайте меня. Вы выходите во двор, стучите к соседям, зовёте людей и ищете Тессию. Если останетесь здесь спорить, мы обе сгорим, и тогда некому будет рассказать, кто это сделал.

Страх в глазах девушки изменился.

Слова о свидетеле подействовали лучше любой просьбы.

— Вы видели? — прошептала она.

Элира задержалась на долю секунды.

— Да.

Мирта побледнела ещё сильнее, но кивнула и исчезла в дымном коридоре.

Элира вернулась к лестнице.

Спускаться через мастерскую было безумием. Она понимала это. Пламя уже забирало переднюю часть, и жар делал воздух плотным, почти осязаемым. Но не вся мастерская горела одинаково. Задняя стена у рабочего стола пока оставалась в тени, и если успеть пройти вдоль полок, можно было добраться до шкатулки и нижнего шкафа с книгами. Десять шагов. Может быть, двенадцать. Не больше.

И не больше одной попытки.

Она намотала на руку край покрывала с кровати, присела ниже, где дым был чуть легче, и пошла вниз.

Каждая ступень отзывалась в ногах отдельным ударом. Не страхом даже, а ясным, жестоким счётом: здесь ещё можно пройти; здесь перила уже горячие; здесь на стене горит старая лента; здесь нельзя вдыхать глубоко. В прежнем мире она никогда не была героиней, бросающейся в огонь. Она шила костюмы, спорила с заказчиками, держала иглу, ругалась на криво пришитые пуговицы и однажды стояла на мостовой с разорванной фатой в руке.