Но это ателье было её.

Не дворец. Не имя мужа. Не жалкое содержание после развода.

Её.

И она не собиралась оставлять его огню без борьбы.

Внизу жар обрушился сразу.

Элира пригнулась и пошла вдоль стены, почти не глядя на витрину. Смотреть туда было опасно. Там горела вывеска Арн, и если позволить себе хоть миг сожаления, ноги могли перестать слушаться. Рабочий стол был виден сквозь колеблющийся воздух. На нём лежал крой Линары, уже покрытый тонкими искрами. Рядом — шкатулка с инструментами. Дальше, у шкафа, на полу валялась коробка с чёрным пером. Сам шкаф ещё не горел, но его верх уже темнел.

Сначала шкатулка.

Элира схватила её обеими руками. Металл на углах был горячим, но терпимым через ткань покрывала. Потом сунула под мышку коробку с пером — не потому, что оно было важнее книг, а потому что оно лежало по пути и могло стать доказательством, что Корвэн пришёл к её двери ещё до пожара.

Крой Линары вспыхнул у края.

Элира резко ударила по нему покрывалом, сбивая пламя. Тёмно-сливовая ткань не загорелась вся, только край обуглился неровной полосой. Она сгребла крой, бросила поверх шкатулки и метнулась к нижнему шкафу.

Дверца заела.

— Нет, — сказала она сквозь зубы. — Только не сейчас.

Дерево не поддавалось.

Сзади что-то рухнуло. По полу рассыпались искры, и на миг стало светло почти как днём. Элира потянула сильнее. Ноготь сорвался о железную ручку, боль полоснула коротко, но дверца наконец распахнулась.

Внутри лежали книги.

Не все можно было забрать.

Эта мысль была хуже жара. Она смотрела на корешки, и чужая память, память прежней Элиры, вдруг различала их слишком хорошо: “Вход в род”, “Швы примирения”, “Свидетельские подолы”, “Клятвенные круги”, старая книга Лиарны без названия, перевязанная серой лентой. Каждая могла быть ответом. Каждая могла сгореть.

Элира выбрала ту, что без названия.

Потом “Свидетельские подолы”.

Потом ещё одну тонкую, с потемневшим краем, где на обложке был едва виден знак иглы с лучом.

Больше не могла. Руки были заняты, дым давил на глаза, а где-то сверху Мирта кричала её имя уже не изнутри, а со двора.

Элира развернулась.

Путь к лестнице отрезало пламя.

Не полностью, но достаточно, чтобы понять: обратно наверх она не поднимется. Оставалась задняя дверь через подсобку. Та самая, через которую Тессия вечером уходила домой и обещала принести замки. Дверь была за завесой дыма, возле полок с простыми тканями. Если пламя уже дошло туда, выхода не будет.

Элира прижала к себе шкатулку, книги и обугленный крой.

И побежала.

Ткань под ногами шипела, задевая подол. Один раз она споткнулась о упавшую раму, ударилась плечом о стол и едва не уронила книги. Горячий воздух обжёг щёку, но она не остановилась. Подсобка была впереди. Дверь — темнее стены, ниже, чем казалась утром, но целая.

Она толкнула её плечом.

Дверь не открылась.

Снаружи что-то держало.

Не замок. Поперечина.

Кто-то закрыл задний выход.

На мгновение всё внутри стало пустым. Не от страха — от понимания. Селеста пришла не просто испугать её или уничтожить ателье. Она закрыла пути. Витрина горела спереди, задняя дверь была перекрыта, а Мирта спаслась только потому, что чердачный выход нашли случайно.

Элира ударила плечом ещё раз.

Бесполезно.

Сзади треснула балка.

Она посмотрела вверх. В потолке подсобки было маленькое окно, узкое, почти под самой крышей. Не для человека. Для света. Или для воздуха. В прежней жизни она бы даже не подумала пролезть туда. В этом теле, худом, натренированном годами работы, возможно, шанс был.

Вопрос был в том, как подняться.

У стены стояли ящики. Старые, пустые, покрытые пылью. Один уже дымился у края. Элира поставила на верхний ящик шкатулку и книги, потом, задыхаясь, подтащила второй, третий, сложила их шаткой лестницей к окну. Руки болели, плечо ныло после удара, дым ел глаза так, что слёзы текли сами собой, но она заставляла себя думать не о боли.

Шкатулка. Книги. Крой. Коробка с пером.

Сначала их наружу.

Она разбила окно локтем, обмотанным покрывалом. Стекло посыпалось в тёмный двор. Снаружи тут же раздался крик Мирты.

— Здесь! Она здесь!

— Отойдите! — крикнула Элира, хотя голос получился хриплым. — Ловите книги!

Она просунула в окно шкатулку. Кто-то снаружи подхватил. Потом книги. Потом коробку и обугленный крой. Последним она попыталась вытолкнуть себя.

Это было почти невозможно.

Окно оказалось уже, чем казалось снизу. Край впился в рёбра, платье зацепилось за осколок, горячий воздух сзади подталкивал так, будто огонь сам выталкивал её из дома, который хотел забрать. Снаружи кто-то схватил её за руки. Не Мирта — ладони были шире, сильнее, грубее.

— Тяните! — закричала Тессия. — Да тяните же, чтоб вас!

Её дёрнули так резко, что на миг в глазах потемнело.

Элира вывалилась в задний двор на мокрую землю, больно ударившись коленом и локтем. Несколько секунд она не могла вдохнуть. Мирта плакала рядом, Тессия ругалась сквозь зубы, кто-то из соседей звал воду, кто-то стучал в колокол на углу улицы.

А ателье горело.

Элира поднялась на локтях.

Задняя стена ещё держалась. Из окон первого этажа вырывалось пламя, светило на мокрые камни двора, на лица соседей, на Тессию, которая стояла босая, в накинутом поверх сорочки старом пальто, с растрёпанными рыжими волосами и таким яростным выражением, будто лично собиралась загрызть огонь.

— Вы с ума сошли, — сказала Тессия, увидев, что Элира пытается сесть. — В следующий раз, когда захотите умереть за книжку, предупредите, я сначала выберу себе менее безумную хозяйку.

— Книги целы?

— Едва вылезла из огня и спрашивает про книги, — Тессия подняла глаза к тёмному небу. — Конечно, целы. Мирта держит их так, будто родила.

Мирта и правда сидела у стены, прижимая к себе шкатулку и свёрток с книгами. По лицу у неё шли полосы от слёз и сажи.

— Я думала, вы не выйдете, — прошептала она.

Элира хотела ответить спокойно, но горло саднило от дыма, и вместо слов вышел короткий кашель. Тессия тут же сунула ей в руки кружку с водой, которую кто-то принёс из соседнего дома.

— Пейте маленькими глотками. И не вздумайте спорить, это не уход за вами, а сохранение работодателя.

Элира послушалась.

Вода была тёплой и пахла железом, но вернула ей способность говорить.

— Переднюю дверь кто-то закрыл огнём, заднюю подпёрли снаружи, — сказала она. — Это не случайность.

— Мы поняли, — ответила Тессия. — Я нашла поперечину у задней двери. Не наша. Свежая. И рядом следы на грязи.

Элира посмотрела на неё.

— Вы видели кого-нибудь?

Тессия скривилась.

— Только светлый плащ в переулке. Я бежала со своей стороны, когда увидела зарево. Кричать было поздно. Фигура свернула к верхней улице. Лица не разглядела.

Мирта подняла голову.

— Леди, вы видели.

Элира молчала.

Перед глазами снова всплыл профиль в свете пламени. Светлые волосы. Серебряное падающее крыло. Улыбка без маски. Селеста впервые показала настоящую себя не в мастерской клятв, не перед родовым огнём, а у двери горящего ателье, где, как она решила, свидетелей не будет.

Но свидетели были.

Элира. Мирта. Возможно, Тессия. И весь город, который теперь видел не слабую бывшую герцогиню, а женщину, чьё ателье подожгли ночью.

— Я видела достаточно, — сказала она.

Тессия присела рядом.

— Скажите имя.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что если я скажу его сейчас на улице, через час дворец заявит, что бывшая жена, пережив пожар, бредит от дыма и обвиняет будущую герцогиню из ревности.

— А если промолчите?

Элира посмотрела на огонь.

В передней части ателье рухнула вывеска. Слово “Арн”, которое она вчера оттирала собственными руками, упало в пламя и рассыпалось чёрными искрами.

— Если промолчу правильно, город сам начнёт задавать вопросы.