— Правильно сказала, — ответила Элира.

И всё же внутри что-то дрогнуло.

Не слабо. Не жалостно. Скорее с пониманием, что ателье Арн может стать для неё не просто убежищем и не только местом, где она вынуждена шить платье Селесты. Оно могло стать ответом. Не Рейнару даже. Не Совету. Всем тем, кто вчера смотрел на неё и видел женщину, вычеркнутую из чужого рода.

Она не была вычеркнута.

Она просто вернулась в собственную строку.

Когда стемнело, Элира отпустила Тессию домой, Мирте велела подняться на чердак и выбрать место, где можно устроить постель, а сама осталась внизу у ларца. Белую основу она сегодня не доставала при посторонних. После вчерашней надписи ей было почти страшно касаться ткани без необходимости, но ещё страшнее — оставить её без внимания.

Она открыла ларец.

Полотно лежало тихо.

Ни букв. Ни тёмных пятен. Ни холодного узора. Только белизна, слишком чистая после всего, что уже успела показать.

Элира коснулась края.

— Я не знаю, как тебя спасти, — сказала она едва слышно. — И не знаю, кого именно ты пытаешься спасти. Меня? Рейнара? Его род? Или саму клятву?

Ткань не ответила.

В дверь постучали.

Три коротких удара. Не клиентка. Не Тессия. Не Мирта. Охранник снаружи что-то негромко сказал, затем дверь приоткрылась.

На пороге стоял мужчина в дорожном плаще без герба. Лицо его скрывала тень капюшона, но осанка была слишком ровной для обычного посыльного. В руке он держал узкую чёрную пластину с серебряным знаком Вейров — не парадным, а личным, таким, каким, видимо, пользовались для тайных поручений.

— Леди Арн, — сказал он. — Его светлость велел передать срочно.

Элира не пригласила его войти.

— Говорите.

Мужчина бросил короткий взгляд на охранника за своей спиной и понизил голос:

— Работу над платьем необходимо немедленно перенести обратно во дворец.

— Нет.

— Это приказ герцога.

— Передайте герцогу, что договор не меняется от того, что он передумал.

Посланник помедлил.

— Дело не в договоре.

Элира почувствовала, как тишина в ателье стала тоньше.

— А в чём?

Он снял капюшон. Молодое лицо, незнакомое, напряжённое. На виске — тонкий след старого ожога, похожий на маленькую чешую.

— После сегодняшней примерки леди Селеста не смогла подняться к ужину. Родовой огонь в её покоях гаснет, когда она приближается к зеркалу в свадебной сорочке. Герцог требует, чтобы вы продолжили платье во дворце до рассвета.

Элира медленно опустила ладонь на крышку ларца.

— Требует?

Посланник сглотнул.

— И просит никому не говорить, что ткань уже начала отвергать его новую невесту.

Глава 5. Шов, который нельзя распороть

— Просит? — повторила Элира.

Посланник не отвёл взгляда, но по тому, как напряглась линия его рта, стало ясно: это слово далось ему труднее, чем приказ. В доме Вейр, вероятно, не привыкли говорить о просьбах герцога вслух. Особенно тем, кого ещё вчера держали в восточном крыле под замком, а сегодня вынуждены были искать в старом ателье на окраине.

За дверью улица Серебряной Нити затихала после вечерней суеты. Охранник Вейров стоял на пороге, не входя внутрь. Мирта замерла у лестницы на чердак, прижимая к груди стопку старого полотна. Из глубины мастерской выглянула Тессия, которая задержалась после работы, потому что собиралась закончить подгонку платья для Линары Брейн и теперь, конечно, услышала достаточно, чтобы не уйти просто так.

Элира медленно закрыла ларец.

Звук крышки получился негромким, но в тишине ателье прозвучал почти как окончательное решение.

— Передайте его светлости, — сказала она, — что ткань не собака, которую можно таскать туда-сюда по первому свистку.

Посланник моргнул.

Тессия за её спиной тихо хмыкнула, но быстро сделала вид, что поправляет складку на тёмно-сливовом отрезе.

— Леди Арн, ситуация срочная.

— Я услышала.

— Леди Селеста…

Он запнулся. Видимо, слова, которые не имели отношения к нарядам и церемониям, в подобных поручениях произносить было не принято. Элира сама не хотела слышать подробностей, если за ними не стояло ничего полезного для дела. Её требование оставалось прежним: без намёков на чужие слабости, без попыток превратить работу мастерицы в спасательную истерику, без того, чтобы потом все решили, будто она сама во всём виновата.

— Леди Селеста не смогла войти в комнату с родовым зеркалом, — наконец сказал посланник. — Огонь в чашах потухал, когда она делала шаг через порог. Его светлость считает, что это связано с платьем.

— Его светлость вчера считал, что я могу сделать из платья оружие.

— Сейчас он считает, что вы можете понять, что происходит.

Вот это уже было ближе к правде.

Не доверие. Не признание. Не раскаяние. Просто необходимость, загнавшая гордого дракона к двери старого ателье.

Элира провела пальцами по крышке ларца. Под деревом тихо, почти неощутимо отозвалась ткань. Не просьбой. Скорее напоминанием: время идёт, а в брачную ночь, если верить надписи, может пасть целый род.

— Я вернусь во дворец, — сказала она.

Посланник заметно выдохнул.

— Благодарю вас, леди.

— Не спешите. Я вернусь не как бывшая жена и не как женщина, которую можно снова запереть в восточном крыле. Я вернусь как мастер Арн, выполняющая обрядовый договор.

Он насторожился.

— Я передам его светлости.

— Нет. Вы сейчас запомните условия, а во дворце повторите их при нём. Первое: отдельная мастерская, проверенная при мне. Не та, где есть служебные двери, о которых мне забыли сообщить. Второе: оплату по договору мне перечисляют до первого шва этой ночью. Не обещанием, не печатью на будущее, а сейчас. Часть — в ателье Арн, чтобы мои работницы могли продолжать городские заказы, пока меня снова пытаются втянуть во дворцовую драму.

Мирта подняла на неё глаза так быстро, будто не поверила, что её только что включили в расчёт.

Тессия перестала притворяться, что занята тканью.

Посланник сглотнул.

— Леди Арн, это может потребовать подтверждения управляющего.

— Пусть управляющий подтверждает быстрее. Третье: никто не приказывает мне вставать на колени. Ни будущая герцогиня, ни дамы, ни советники, ни сам герцог. Если работа требует нижней линии, я использую подставку. Если кто-то хочет зрелища — пусть идёт в театр, а не в обрядовую мастерскую.

Охранник у двери кашлянул, но тут же отвернулся к улице.

— Четвёртое: в помещении присутствуют только те, кого назову я. Если леди Селесте нужна свита, она подождёт за дверью. Пятое: серебряный челнок возвращается на стол до начала работы. Или герцог официально признаёт, что один из моих инструментов был украден в его дворце.

На последнем слове посланник едва заметно поморщился.

— Это серьёзное обвинение.

— Именно поэтому я сформулировала его мягко.

Тессия всё-таки не выдержала и улыбнулась, но быстро отвернулась к полкам.

Посланник посмотрел на ларец, потом на Элиру.

— Если его светлость откажется?

— Тогда он найдёт другую мастерицу, которой доверит свадебное платье женщины, от которой гаснет родовой огонь.

Эти слова зависли в воздухе.

Слишком громкие. Слишком опасные. Слишком честные.

Мирта побледнела. Посланник опустил глаза первым. Элира поняла, что попала точно: во дворце уже боялись не только за Селесту. Боялись, что огонь, который должен был принять новую невесту, покажет отказ при свидетелях. А если такое случится, скандал с разводом бывшей жены покажется безобидной светской неприятностью.

— Я передам, — сказал он.

— Передайте полностью.

Он поклонился и исчез за дверью. Охранник остался на месте, но теперь стоял чуть прямее, словно услышанное изменило даже его отношение к ларцу на прилавке.

Элира повернулась к Мирте и Тессии.

— Вы обе остаётесь здесь.