— Ателье открыто? — спросила незнакомка.

Элира посмотрела на пыльную юбку, на грубоватый, но добротный шов у рукава, на взгляд, в котором стыда было больше, чем ожидания.

— Открывается, — сказала она. — Что вам нужно?

Женщина вошла, но остановилась почти сразу, будто боялась испачкать чисто выметенный пол.

— Мне сказали, вы… принимаете заказы.

“Уже?” — подумала Элира.

Слухи и правда бежали быстро. Только теперь они могли работать на неё.

— Смотря какие.

— Платье для судебного зала, — сказала женщина и тут же выпрямилась, словно сама испугалась своей просьбы. — Не дорогое. Не роскошное. Такое, чтобы не смеялись.

Элира внимательно посмотрела на неё.

— Кто смеялся?

Женщина сжала пальцы на накидке.

— Муж. Уже бывший. Его род. Судья. Половина зала. Я пришла туда в старом синем платье, потому что другого не было, а он сказал, что я и свободу прошу как побирушка.

Слово “бывший” легло между ними без объяснений.

Элира могла бы отказаться. У неё было свадебное платье для Селесты, угроза падения рода Вейр, исчезнувший челнок, охранник у двери и собственная жизнь, едва не развалившаяся за два дня. Но женщина на пороге не просила жалости. Она просила платье, в котором её не уничтожат чужим смехом.

И в этом Элира вдруг узнала себя.

— Как вас зовут?

— Линара Брейн.

Имя не отозвалось в памяти ничем важным. Просто женщина. Просто ещё одна, которую поставили в зал и заставили стыдиться.

— Завтра утром приходите на мерки, Линара, — сказала Элира. — Сегодня я ещё привожу мастерскую в порядок.

— Я могу заплатить не всё сразу.

— Сначала посмотрим ткань.

Линара моргнула.

— Вы берёте заказ?

— Да.

Женщина прижала ладонь к губам, но быстро опустила её, будто не хотела выглядеть слабой.

— Спасибо.

— Не благодарите раньше времени. Я работаю требовательно.

— Мне всё равно, — тихо сказала Линара. — Я просто хочу войти в зал и не опустить голову.

Элира кивнула.

— Тогда мы сошьём платье именно для этого.

Когда Линара ушла, улица за окнами уже темнела. Но Элира не успела закрыть дверь: на пороге возникла Мирта.

Без чепца, в простом дорожном платке, с небольшим узлом в руках.

Элира удивилась сильнее, чем хотела показать.

— Вас прислали следить за мной?

— Нет, леди.

— Тогда почему вы здесь?

Мирта крепче прижала к себе узел.

— Меня выгнали из восточного крыла.

Элира застыла.

— За ночной вход?

— Формально — за небрежность с бельевым ходом. Господин Гарден сказал, что дому Вейр не нужны служанки, которые не знают, какие двери должны быть закрыты.

Вот и последствие.

Рейнар обещал разобраться. Дворец разобрался привычным способом: убрал самую слабую.

— Вы сказали кому-то о ткани? — спросила Элира.

— Нет. Клянусь.

— О челноке?

— Тоже нет.

Элира посмотрела на её узел. Маленький, почти пустой. Вся жизнь, которую позволили унести из дворца.

— И чего вы хотите от меня?

Мирта подняла подбородок.

— Работы. Я умею стирать, гладить, чистить, подшивать простое, считать сдачу на рынке и молчать, когда надо.

Последний пункт был самым ценным.

— Я пока не знаю, смогу ли платить.

— Я могу первое время жить на чердаке и получать едой.

— Чердак ещё нужно проверить. Там, возможно, крыша течёт.

— Я починю тазами.

Элира неожиданно улыбнулась. Впервые за день — почти по-настоящему.

— Это плохой способ чинить крышу.

— Зато быстрый.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Бывшая герцогиня без герцогства и служанка без места. Великолепная команда для ателье, над которым ещё утром смеялась половина дворца.

— Хорошо, Мирта. Оставайтесь. Но здесь не дворец. Если работаете со мной, вы не ползаете перед клиентками и не позволяете им ползать по вам.

Мирта медленно кивнула.

— Я постараюсь.

— Не постараетесь. Научитесь.

К закрытию ставней у Элиры появилась не только первая заказчица, но и первая помощница.

Вторая пришла сама уже на следующее утро.

Её звали Тессия. Она была худой, рыжей, с веснушками и таким независимым видом, будто заранее собиралась спорить о каждом поручении. Она постучала в дверь ателье ровно в тот момент, когда Мирта пыталась отмыть старую примерочную ширму, а Элира разбирала ящики с выкройками.

— Говорят, здесь нужна швея, — заявила Тессия с порога.

— Кто говорит?

— Вся улица. Ещё говорят, бывшая герцогиня сама мыла окна, прогнала дворцового носильщика, взяла заказ у брошенной госпожи Брейн и держит у двери драконьего охранника как вывеску.

Мирта тихо кашлянула за ширмой.

Элира посмотрела в окно. Охранник действительно стоял у двери, мрачный и неподвижный. Прохожие обходили его с уважительным любопытством.

— И вас это не отпугнуло?

— Наоборот. Если слухи хотя бы наполовину правда, у вас скоро будет много заказов от женщин, которым надоело шить покорность.

Фраза была слишком дерзкой для случайной просительницы.

И слишком точной, чтобы Элира её не оценила.

— Что вы умеете?

— Подгонять готовое, работать с городским шёлком, чинить кружево, считать ткань так, чтобы заказчицы не спорили, и говорить знатным дамам правду достаточно вежливо, чтобы они платили.

— Почему ищете место?

Тессия пожала плечом.

— Я сказала одной баронессе, что корсет не делает её моложе, а только злее.

Мирта не выдержала и прыснула.

Элира тоже почти улыбнулась.

— Испытательный день. Если испортите ткань — уйдёте. Если нагрубите клиентке без пользы для дела — уйдёте. Если будете сплетничать о том, что видите в мастерской, уйдёте сразу.

Тессия посмотрела на ларец Вейров на прилавке и стала серьёзнее.

— Я умею видеть дорогие вещи и не задавать лишних вопросов.

— Посмотрим.

К полудню ателье уже не было пустым.

Мирта мыла полки, Тессия разбирала старые отрезы, Элира снимала мерки с Линары Брейн. На улице останавливались женщины — кто из любопытства, кто из злорадства, кто с тем самым выражением, которое Элира начинала узнавать: “А вдруг здесь поймут?” Охранник у двери сначала выглядел так, будто считал происходящее позором для герба Вейр, но к третьему часу устал мрачнеть и просто следил, чтобы никто не входил без разрешения.

Линара стояла у зеркала в простой нижней сорочке и смотрела на своё отражение так, будто видела врага.

— Не надо делать меня красивой, — сказала она.

Элира, стоявшая сбоку с разметочным шнуром, подняла глаза.

— Почему?

— Он скажет, что я хочу его вернуть.

— А вы хотите?

Линара резко повернулась.

— Нет.

— Тогда какая разница, что он скажет?

Женщина открыла рот, но не ответила.

Элира подошла к столу, взяла кусок тёмно-сливовой ткани, найденной в дальнем ящике. Не новой, но добротной. Цвет был глубоким, спокойным, без траурной тяжести.

— Вам не нужно платье, которое просит не смеяться, — сказала она. — Вам нужно платье, которое не спрашивает разрешения войти.

Тессия у полок обернулась.

Мирта замерла со щёткой в руках.

Линара смотрела на ткань, и в её глазах впервые за всё время появилось не страдание, а жадная, осторожная надежда.

— Такое возможно?

— Да. Но придётся держать спину прямо.

— Это тоже входит в заказ?

— Это главное условие.

К вечеру по улице Серебряной Нити уже говорили, что в ателье Арн бывшая герцогиня шьёт не только платья, но и новый позвоночник для тех, кому его пытались сломать.

Элира узнала это от Тессии, которая сбегала за хлебом и вернулась с видом победителя.

— Слух хороший, — заявила она. — Дорогой. Его надо поддерживать.

— Мы не торгуем слухами, — сказала Элира.

— Все торгуют слухами. Просто знатные называют это репутацией.

Мирта, сидевшая у окна с подшивкой старой занавеси, тихо сказала:

— Утром приходила женщина с соседней улицы. Спрашивала, правда ли, что вы принимаете тех, кому не хочется плакать дома. Я сказала, что вы принимаете тех, у кого есть ткань и деньги хотя бы на задаток.