Пауза.

Я открываю глаза и вижу двух потрясающе красивых женщин. Их смуглая кожа мерцает, словно припорошенная звездной пылью. Глаза — как свежеограненные изумруды. В отличие от моих сейчас, их волосы сияют, уложенные в идеально гладкие косы-водопады, спадающие по обеим сторонам головы и сходящиеся на затылке в сложные фигуры. У одной — распустившаяся роза. У другой — бант. На них сияющие, потусторонние ткани: одна в розовом, другая в фиолетовом. Я моргаю, сбитая с толку, не веря своим глазам. Последнее, что я помню — ворота, созданные из дерева. Нас спасли?

Та серебряная женщина, она…

— Она очнулась! — восклицает та, что в фиолетовом. Видимо, Галли. Та самая, что хотела отрезать мне волосы.

— Мы не станем, — говорит та, что в розовом, отвечая на мою просьбу.

Судя по моему покрытому коркой грязи телу, они не пытались меня переодеть, кем бы они ни были. Я смотрю вниз и вижу, что испортила безупречные, шелковисто-мягкие простыни, на которые меня уложили.

Это заставляет меня подумать о ком-то другом, кто сейчас должен быть так же грязен, как и я.

— Где… где он? — настороженно спрашиваю я, чувствуя, как в груди зарождается укол беспокойства. Я помню яд. То, как мы оба рухнули.

Галли озорно улыбается.

— В конце коридора. Рычит на любого, кто пытается к нему приблизиться.

Да. Это звучит в точности как обычное поведение Рейкера. Облегчение пронзает меня, гораздо более острое, чем я ожидала.

— Он красавчик, — говорит Галли, улыбаясь.

Я хмурюсь.

— Вы видели его лицо?

— Нет, — отвечает она. — Но я это чувствую. По тому, как он ходит.

Значит, он уже на ногах? Я не знаю, кто эти люди… но, очевидно, они нас исцелили. Я сглатываю и чувствую, что в горле больше не першит. Будто они как-то напоили меня водой, пока я спала.

Та, что в розовом, страдальчески качает головой.

— Он демон, — говорю я Галли.

Она пожала плечами:

— Демоны тоже могут быть красавчиками.

— И откуда тебе это знать? — огрызнулась та, что в розовом, теряя терпение.

Я моргаю, глядя на них. Они кажутся дружелюбными, но что, если это не так?

— Кто… кто вы такие?

Девушка в розовом улыбается:

— Я Эсте. А это моя сестра, Галис.

Сестра. Я чувствую знакомый укол печали, видя их вместе и вспоминая то, что когда-то было у меня.

— Я Арис, — медленно произношу я.

Затем меня внезапно охватывает паника. Чего-то не хватает.

— Где мой меч?

Никто не должен быть в состоянии сдвинуть его. Я всё еще жива… Неужели он выбрал кого-то другого? Неужели он покинул меня?

Галли моргает, ничуть не смущенная моей тревогой.

— Их забрал кузнец. Здесь оружие запрещено.

— Как… как он смог его поднять?

Голос Эсте звучит более участливо:

— Кузнецы знают подход к металлу. Они могут сдвинуть любой меч, даже тот, у которого есть владелец. Даже древние клинки. В этом их сила.

Мой первый инстинкт — не верить ей. Я не верю ни одной из них. Она бессмертная. Она светится, пусть и слабо.

Но когда она кладет руку на мою ладонь, я вижу в ней что-то. Что-то, что напоминает мне о той таинственной женщине, которая вывела нас к спасению.

— Старейшины всё объяснят. — Эсте поднимается, протягивая мне руку. — Пойдем. Мы приготовили ванну.

Я моргаю. Мне стоит выбежать из этой комнаты. Мне нужно найти свой меч, Рейкера и убираться отсюда к черту.

Но я все еще истощена. И… они явно нам помогли. Думаю, иногда доверие того стоит. Поэтому я следую за ней через богато украшенную странную комнату в следующую.

Ванна представляет собой массивную сверкающую геоду, наполненную дымящейся водой, на поверхности которой кружатся лепестки цветов и веточки лаванды.

— Это поможет справиться с болью и ранами, — говорит она, указывая на дары природы. — У этих растений целебные свойства. Мы уже прикладывали их к твоему лбу, пока ты спала.

Так вот почему я чувствую в себе силы стоять. Должно быть, это как-то нейтрализовало яд.

— Вот, возьми, — говорит Галли, протягивая целый поднос с разным мылом. — Используй их все. Пожалуйста.

В густые бруски вплетены розы и валериана, но даже они не пахнут и вполовину так же хорошо, как мыло Рейкера.

— И это. — Она расставляет флаконы с маслами и эликсирами на краю ванны. — Тебе нужно вымыть голову раз двенадцать, — заявляет она, прежде чем Эсте бросает на нее выразительный взгляд. — А что? Она сломала мой гребень. Он был из плавника сирены!

Она поднимает обломок, похожий на расколотое морское стекло.

Я не знаю, смеяться мне или возмущаться, но Эсте берет сестру за руку и уводит через высокие двери ванной комнаты. Они с тихим шелестом закрываются.

И я остаюсь одна.

Я оглядываю комнату. Она сделана из коры, стены покрыты листьями, по которым ползет плющ.

Окон нет. На всякий случай я запираю двери.

Затем, осторожно, я снимаю одежду.

Моя кожа воспалена и пересушена. Грязь коркой въелась в щиколотки и запястья. Я медленно опускаюсь в ванну, поначалу напрягаясь, но затем выдыхаю с облегчением.

Эсте была права. Ванна действительно помогает. Я наливаю в ладонь нечто похожее на мед и вдыхаю аромат. Он сладкий и густой — нектар, который без усилий скользит по моей коже. Внутри него мерцают тысячи искорок. От него мое тело начинает сиять.

Следующее средство — фиолетовое, как платье Галли. Я наношу его на волосы, массируя кожу головы, а затем промываю каждую прядь.

Еще одно пахнет морем. Это густая паста с солью и темным песком. С ее помощью я счищаю грязь. Я тру и тру кожу и на мгновение позволяю себе насладиться процессом.

Это путешествие вовсе не про удовольствия, но прямо сейчас я позволяю себе откинуться на спинку и просто дышать. Я жива. Я здесь, в этом таинственном, сверкающем месте. Я зашла так далеко.

У ванны была оставлена еще одна щетка. Я прочесываю волосы, начиная с кончиков. Это занимает несколько минут и сопровождается гримасами боли, но в конце концов под воздействием масла они снова становятся гладкими, а колтуны исчезают.

Как только я выхожу из ванны, я сразу начинаю по ней скучать. На каменной поверхности меня ждет полотенце, мягкое и пушистое, как облако. Оно полностью окутывает меня, словно одеяло, и такое же нежное на ощупь. Лишь когда я хмуро смотрю на кучу своей грязной одежды, я задаюсь вопросом, во что мне одеться.

Гадать приходится недолго. Дверь слегка скрипит, когда я высовываю голову в комнату, с облегчением обнаруживая, что там никого нет.

На кровати аккуратно сложена стопка платьев.

Должно быть, Эсте и Галли заметили скромность моей одежды, потому что у всех этих платьев длинные рукава и высокие воротники — в отличие от их нарядов, открывавших много тела. От этого наблюдения в груди разливается тепло. От их чуткости.

Мои руки с изумлением касаются тканей. Они кажутся жидкими. Они светятся так, словно пропитаны лунным светом, почти так же ярко, как одежда женщины, спасшей меня.

Кто она была?

Я выбираю темно-синее платье, которое облегает фигуру, но при этом ощущается так, будто на мне совсем ничего нет. Оно ложится бальзамом на мою усталую, ноющую кожу и спадает складками к ногам. Я решаю идти босиком, не желая так скоро возвращаться в тесные сапоги. Вместо того чтобы заплетать волосы в привычную косу, я просто оставляю их распущенными, чтобы они высохли.

Как только я выхожу из комнаты, Галли и Эсте замолкают. Они ждали меня.

Галли моргает.

— Ого. Масла творят чудеса.

Эсте сжимает её руку. Её лицо светлеет.

— Ты выглядишь сияющей, Арис. Ты всегда такой была, но сейчас…

— Я не покрыта грязью и тиной?

Она улыбается.

— Именно. — Она жестом приглашает меня следовать за ней. — Пойдём. Они захотят тебя видеть.

Точно. Те самые таинственные Старейшины, о которых она упоминала. Я иду за сестрами по мостам, которые прорезают деревья и держатся на свисающих лианах.

Его я замечаю первым.