Она не становится глубже. Неподвижная и застойная, вода воняет омерзительно. Мое тело содрогается от позыва к рвоте, но желудок пуст, и извергнуть нечего.

Вокруг нас жужжат насекомые, и этот звук спиралью ввинчивается в мозг. Участки воды покрыты густым черным мхом. Я пробираюсь сквозь него, морщась от того, какой он шершавый на ощупь. Скольжу ногами по дну, отпихивая твердые предметы. Странно. Я приоткрываю рот, когда чувствую что-то новое. Касание к ноге, мягкое, словно лоскут ткани.

Я замираю. Впереди Рейкер продолжает идти, рассекая воду своим широким телом. Мой голос звучит не громче хрипа, когда я наконец нарушаю наше молчание:

— Ты это…

Меня затягивает под поверхность болота прежде, чем остальные слова слетают с губ.

На этот раз я не вскрикиваю. Не вдыхаю воду. Этому я хотя бы научилась. Вместо этого я открываю глаза; кислая вода нещадно их жжет, и мое тело костенеет.

Блеск металла. Повсюду. Дно этой трясины усыпано мечами, чашами и другими бесценными сокровищами.

И телами со сморщенной кожей, которые каким-то образом сохранились в этой едкой воде.

Не все из них мертвы. Горло перехватывает, когда тварь, затащившая меня вниз, наконец попадает в поле зрения. У нее бледное мужское лицо, но у него… у него нет рта. Глаза молочно-белые. Из черепа короной растут острые кости; каждый шип обтянут пепельной плотью. Поношенные лохмотья с золотым шитьем свисают с костлявых конечностей, а в центре груди, даже сквозь ткань, видно багровое светящееся пятно. Ужас пронзает меня насквозь.

Скельмайр.

Об этом говорилось в книге. Легенда гласит, что когда-то они были членами королевской семьи, которых поглотила жадность. Теперь они забирают себе всё, что случайно попадает в их болота. Мне следовало вспомнить об этом прежде, чем ступать сюда.

Проклятье.

Скельмайр наклоняется вперед, и его плоть… она начинает слезать с конечностей длинными лентами, оставляя после себя лишь кости. Костлявая рука тянется ко мне —

В мгновение ока эти ленты плоти разматываются, приковывая меня ко дну, словно кандалы.

Я бьюсь в его хватке, легкие сдавливает. Везде, где он касается меня, кожу нещадно жжет.

Существо склоняет голову, так что я вижу лишь его венец из плоти. Оно приближается, будто собирается пронзить мой череп этими костяными шипами…

Но не успевает: оно исчезает. Я свободна.

Я с шумом вырываюсь на поверхность, отплевываясь; в голове стучит. Я вижу, как тварь стоит прямо перед Рейкером. Без головы. Но она всё еще заносит меч.

— Его камень! — выпаливаю я, вспомнив книгу.

— Что? — требует ответа Рейкер.

— У него в груди драгоценный камень. Он поддерживает в них жизнь даже после смерти. Ты должен… ты должен вырвать его, чтобы убить их!

Кулак Рейкера проламывает грудную клетку скельмайра, с хрустом проходя сквозь кости. Я сглатываю, пораженная этой первобытной силой. Его рука появляется снова, сжимая мерцающий рубин.

Существо рассыпается, кости разлетаются в стороны и тонут в трясине.

Рейкер оглядывается на меня, и по наклону его головы… кажется, он почти впечатлен.

Не жалкая. И не «ничто».

Именно это говорит мой гневный взгляд, пока я пытаюсь отдышаться, чувствуя, как облегчение успокаивает кровь.

Но прежде чем мое сердце успевает вернуться к нормальному ритму, неподвижная серая гладь вокруг нас взрывается. Из глубин медленно поднимаются десятки скельмайров. В руках у каждого — мечи, которые они, должно быть, выудили со дна болота.

Мы с Рейкером обмениваемся взглядами.

Мы окружены. Я истощена. Мне хочется просто опуститься на дно этой трясины и сдаться. Позволить этому болоту победить.

Но этот взгляд… я не вижу его лица, но чувствую силу его взора. Это почти как клятва. Мы будем сражаться. Мы вымотаны, наши силы на исходе, и я чертовски ненавижу его в эту секунду, но мы будем сражаться.

— Выше локоть, — говорит он голосом, похожим на скрежет камня.

Я киваю. Я обнажаю меч. Он тускло блестит.

Скельмайры бросаются в атаку.

Мой клинок описывает широкую дугу, снося сразу три головы. И мне действительно удается держать локоть выше. Энергия пульсирует в моих обезвоженных жилах; каждая капля оставшихся сил поднимается на борьбу. Я не могу ломать их кости кулаками, как это делает Рейкер, но когда они замирают, я вонзаю лезвие им в грудь, вырезая драгоценные камни.

Рубины, алмазы, сапфиры и изумруды сыплются в воду, когда скельмайры падают один за другим.

Но на место каждого поверженного тела тут же встает новое. Древние мечи разлетаются вдребезги о мой клинок, но скельмайры просто нагибаются и достают новые.

Я разворачиваюсь, отбиваясь от них, и на миг ловлю его в поле зрения.

На мгновение я забываюсь. Забываю, что окружена болотными тварями, забываю о жажде. Я просто стою, не в силах делать ничего, кроме как смотреть, как меч Рейкера рассекает воздух идеальными дугами. Каждое движение выверено — будто он и клинок стали единым целым.

Одной рукой он сжимает оружие, а другой раз за разом проламывает грудные клетки, дробя кости, словно сухие ветки. За считанные секунды он укладывает десяток тварей.

Краем глаза я замечаю блеск кинжала и, зазевавшись, едва успеваю развернуться. Я сбиваю очередное существо и вырываю его камень.

— Это всё, на что вы способны? — рычу я.

Словно поняв меня, два скельмайра медленно дрейфуют ближе. Еще ближе. Пока не соприкасаются. Пока кости внутри них не начинают перемешиваться, трещать и срастаться — они сливаются, превращаясь в зверя вдвое больше прежнего, с четырьмя руками. Два оружия. Два камня.

— Проклятье, — выдыхаю я, беспомощно наблюдая, как скельмайр за скельмайром выходят из воды и соединяются в одно чудовищное создание, вооруженное теперь дюжиной клинков.

— Бежим, — шепчу я. Я разворачиваюсь и бросаюсь прочь, слыша, как существо следует по пятам, взбаламучивая болото; от его мощи образуется настоящий поток, который едва не затягивает меня под воду.

Орда скельмайров быстрее. Ленты их кожи выстреливают вперед. Пласты плоти обхватывают мою руку, увлекая назад.

Я кричу — тело взрывается болью в местах прикосновения, будто мои кости плавятся под кожей.

Я вижу вспышку металла прямо над собой — клинок падает вниз, и я в последний момент вскидываю свой меч, едва успевая блокировать удар.

Оружие разлетается вдребезги, я обрубаю плоть вокруг своей руки, но ее тут же заменяет другая толстая лента кожи. Еще одна. Пока существо не поднимает меня над водой. Я вскрикиваю, а затем начинаю задыхаться: одна из лент обвивается вокруг моей шеи.

Дюжина лиц изучает меня — их кожа натянута поверх задушенных криков. Силы почти покинули меня. Ноги онемели. Я устала. Так сильно устала.

Но последним усилием воли я одним плавным движением рассекаю удерживающую меня кожу.

Я падаю в болото, ударяясь головой о дно; вода едва смягчила удар. Затылок пульсирует. Если бы я приземлилась на чашу или оружие, то, скорее всего, была бы уже мертва.

Перед глазами всё плывет, я вскакиваю на ноги. Поднявшись, я не вижу Рейкера. Я пытаюсь проморгаться, дико озираясь по сторонам.

Я всё еще ищу его взглядом, когда орда бросается вперед, прямо на меня.

Я поднимаю меч, понимая, что он мало что сделает против этого грохочущего зверя, особенно когда тот вооружен несколькими клинками, а мои колени уже готовы подогнуться. И всё же я стою твердо.

Обе руки крепко сжимают рукоять. Я стискиваю зубы, ожидая удара.

Но прежде чем орда успевает добраться до меня, прямо под ней появляется Рейкер; меч вылетает из его руки, взмывая вверх и прорубая существо насквозь — через каждую узловатую кость и пласт плоти, что тянутся к нему, пока тварь не оказывается разрублена пополам.

На мгновение воцаряется тишина.

Затем вокруг Рейкера, рассыпаясь по воде, падают десятки драгоценных камней. Раздаются два оглушительных всплеска — обе половины туши рухнули по обе стороны от него. Его меч всё еще в воздухе, парит и мерцает. Он тянется к нему.