Чанс (опускаясь на колени сбоку от нее). Нет, не после моего блестящего начала. Вот, в семнадцать лет я поставил и сыграл главную роль в одноактной пьесе «Храбрец», с которой мы выиграли конкурс штата. Хевенли играла вместе со мной, вы не забыли? Вы же ездили с нами как воспитательница девочек на национальный конкурс, проходивший в…
Тетя Нонни. Конечно, помню, сынок.
Чанс. В плацкартном вагоне? Как мы вместе пели?
Тетя Нонни. Вы тогда были влюблены.
Чанс. Господи, да, мы были влюблены! (Негромко напевает.)
Люби меня, как я тебя,
И мы с тобой – теперь одно.
Дуэтом с тетей Нонни.
Хочу сказать при свете дня,
Что нам быть вместе суждено.
Чанс негромко, но заливисто смеется в холодном свете, падающем на пальмовую рощицу. Тетя Нонни внезапно встает. Чанс хватает ее за руки.
Тетя Нонни. Ты… поступаешь… так нечестно…
Чанс. Тетя Нонни, мы не выиграли тот чертов национальный конкурс, мы заняли второе место.
Тетя Нонни. Чанс, вы не второе место заняли. Вы получили поощрительную премию. Четвертое место, просто за него полагался почетный отзыв.
Чанс. Почетный отзыв. Но на национальном конкурсе поощрительная премия что-нибудь да значит… Мы бы победили, но я текст перепутал. Да, я поставил эту чертову пьеску и даже толком не слышал текст, который мне шипела толстуха с книжкой в суфлерской будке. (Закрывает лицо руками.)
Тетя Нонни. Я тебя еще крепче за это полюбила, сынок, и Хевенли тоже.
Чанс. Это случилось в поезде по дороге обратно домой, когда она и я…
Тетя Нонни (в наплыве чувств). Знаю, я…
Чанс. Я подмазал проводника в мягком вагоне, чтобы тот на час пустил нас в свободное купе в том грустном… поезде, везшем нас домой…
Тетя Нонни. Знаю, я… я…
Чанс (вставая). Дал ему пять долларов, этого оказалось мало, поэтому я отдал ему часы, булавку для воротничка, заколку для галстука, перстень с печаткой и костюм, который я купил в кредит, чтобы отправиться на конкурс. Первый свой в жизни костюм, за который отдал больше тридцати долларов.
Тетя Нонни. Не надо бередить былые раны.
Чанс. …чтобы купить наш с ней первый час любви. Когда она разделась, я увидел, что тело у нее только начинает превращаться в женское, и…
Тетя Нонни. Перестань, Чанс.
Чанс. И сказал: «Ой, Хевенли, нет», но она сказала: «Да». И в ту ночь я в ее объятиях заплакал, сам не зная, о чем плачу. А плакал я по молодости, которая неминуемо закончится.
Тетя Нонни. С той поры ты сильно изменился.
Чанс. Я поклялся себе, что больше никогда не буду вторым ни на каком конкурсе, особенно теперь, когда Хевенли была моей… Тетя Нонни, взгляните на этот контракт. (Выхватывает бумаги и щелкает зажигалкой.)
Тетя Нонни. Видеть не желаю эти фальшивые бумажки.
Чанс. Они подлинные. Посмотрите на печать нотариуса и подписи трех свидетелей. А знаете, тетя Нонни, с кем я приехал? С Александрой дель Лаго, принцессой Космонополис – она моя…
Тетя Нонни. Кто?
Чанс. Покровительница! Агент! Продюсер! В последнее время она не очень на виду, но у нее остались связи, влияние и деньги… А деньги открывают все двери. Все те, в которые я стучался все эти годы, да так, что костяшки пальцев в кровь сбил.
Тетя Нонни. Чанс, даже теперь если бы ты вернулся со словами: «Я забыл текст, я проиграл конкурс, я… провалился»… Но ты вернулся с…
Чанс. Послушайте еще минутку, а? Тетя Нонни, вот мой план. Местный конкурс красоты.
Тетя Нонни. Ой, Чанс…
Чанс. Местный конкурс красоты, который она выиграет.
Тетя Нонни. Кто?
Чанс. Хевенли.
Тетя Нонни. Нет, Чанс. Она уже не такая молодая, она увядает, она…
Чанс. Ничто так быстро не проходит, даже молодость.
Тетя Нонни. Нет, проходит.
Чанс. Она вернется, словно по волшебству. Как только я…
Тетя Нонни. Ради чего? Ради какого-то конкурса?
Чанс. Ради любви. Как только я ей скажу…
Тетя Нонни. Чанс…
Чанс. Это будет не местный конкурс. Национальный! О нем напишут все крупнейшие издания. Лучшая подруга принцессы Космонополис – журналистка Салли Пауэрс. Даже вы ее знаете. Самая влиятельная кино-колумнистка в мире. Чье слово – закон в киноиндустрии…
Тетя Нонни. Чанс, говори потише.
Чанс. Хочу, чтобы все меня слышали.
Тетя Нонни. Нет, не надо, не надо, Чанс. Потому что если тебя услышит Босс Финли, ты окажешься в огромной опасности.
Чанс. Я или вернусь с Хевенли, или не вернусь вовсе. Буду жить или умру. Третьего для меня нет…
Тетя Нонни. К чему ты хочешь вернуться – так это к своей чистой и непорочной юности. Но не можешь.
Чанс. Вы по-прежнему мне не верите, тетя Нонни?
Тетя Нонни. Нет, не верю. Пожалуйста, уезжай. Уезжай отсюда, Чанс.
Чанс. Прошу вас…
Тетя Нонни. Нет, нет, уезжай!
Чанс. Куда? Куда мне уезжать? Здесь дом моего сердца. Не делайте меня бездомным.
Тетя Нонни. Ох, Чанс…
Чанс. Тетя Нонни, прошу вас…
Тетя Нонни (поднимается, собираясь уходить). Я тебе напишу. Пришли мне адрес, я напишу.
Выходит через бар. Появляется Стафф и движется к стойке.
Чанс. Тетя Нонни…
Она уходит. Чанс достает из кармана фляжку и что-то еще, что он запивает водкой. Отступает назад, когда по лестнице поднимаются две пары, проходят по галерее в бар и садятся за столик. Чанс глубоко вздыхает. В освещенное пространство входит Флай, нараспев говоря: «Мне нужен мистер Чанс Уэйн, мне нужен мистер Чанс Уэйн». Чанс грациозно разворачивается и заходит в бар через вестибюль. Его имя вызывает оживление у стойки и за столиком.
Эдна. Слышали? Разве Чанс Уэйн вернулся в Сент-Клауд?
Чанс глубоко вздыхает, затем направляется в зал, шагая, как выходящий на арену матадор.
Вайолет. Господи, да… Вон он.
Чанс читает принесенную Флаем записку.
Чанс (Флаю). Не сейчас, потом, потом.
Сидящий слева тапер начинает играть на пианино… Вечер в коктейль-баре только начинается. Флай уходит через галерею.
Ну вот! То же место, та же старая компания. Время в Сент-Клауде словно остановилось. (Баду и Скотти.) Привет!
Бад. Как жизнь…
Входит Флай и останавливается на террасе.
Чанс (кричит за сцену). Эй, Джеки… (Тапер перестает играть. Чанс подходит к столику, за которым сидят пары.) …помнишь мою песню? А вы… ее помните?.. Видите, он помнит. (Тапер начинает наигрывать «Большой, огромный, дивный мир».) Теперь я дома. В родном городе… А ну, все вместе!
Этот явный признак одобрения подбадривает его. Сидящая за столом четверка намеренно игнорирует его. Он поет:
Когда влюблен, ты властелин
Всего, что видит взор,
Ты Санта-Клаус, и над тобою
Звездный небосклон.
Ведь ты герой, когда влюблен…
Ну же, пойте!
В былые времена они пели, теперь молчат. Он еще немного продолжает петь, затем смущенно умолкает. Кто-то у стойки что-то шепчет соседу, и тот смеется. Чанс неловко хмыкает и говорит:
Что случилось? Тут прямо кладбище какое-то.
Стафф. Тебя слишком долго не было, Чанс.
Чанс. И только в этом дело?
Стафф. Именно…
Джеки заканчивает играть, сделав арпеджио. Хлопает закрываемая крышка пианино. У стойки – странное молчание. Вайолет что-то шепчет Баду. Обе девушки встают и выходят из бара.
