Но участок этот Пётр Петрович только получил. А строить на участке дом и сарай начал Олин дед. Купили где-то старый дом и привезли, собирали. Помогали деду родные и близкие, в том числе мой свояк, армейский друг и муж Олиной сестры Ани. Это он построил кухоньку, маленькую, покрытую согнутыми дугой листами фанеры, положил сверху рубероид и вбитыми гвоздями написал «Аня».

В первые годы строительства я был в полях и участия в стройке почти не принимал. Уже много позже, когда я мог не ездить на работу постоянно, а сидеть на даче и в полях был какой-то перерыв, я пристроил терраску вместо маленькой старой. Очень долго искал доски и брус и привёз их из Барыбино, оттого что не было строительных рынков и магазинов таких, как сейчас. Построил не очень умело, не зная законов строительства. А в 1998 году, когда появился Кешан, но ушли из жизни и тесть, и тёща моя золотая, и сестра её, и не было уже Олиных бабушек и деда, вместо старой кухни я построил хорошую, настоящую и большую кухню в двадцать два квадратных метра «в чистоте», то есть по внутренним размерам стенок, потолка и так далее. Собрать ферму мне помогли. Но фундамент я делал сам. И обшивал потом хорошей вагонкой один. И утеплитель положил, и двойной пол. По ходу, конечно, выявились недочёты. (Я плохо утеплил двойной пол, и предбанник маленький надо было сделать, чтоб были две двери, для тепла.) Позже сменил рубероидную крышу на гофрированные металлические листы тёмно-зелёного цвета, а ещё позже поставил печку хорошую. И кухня стоит уже двадцать пять лет. В 2004 году вместо старого дома фирма «Зодчий» поставила нам новый, побольше размером и, конечно, лучше прежнего. Потом много чего другого пристроили, разбирали и переделывали. Ещё соорудили сарай и внутри баню-парную, с хорошей печкой; чуть позже я обшил её липовой вагонкой, поверх сосновой. Паримся мы там часто, и друзья-знакомые приезжают.

Деревня Гридюкино в пяти километрах от нас по прямой на юго-запад. Давным-давно вдоль телеграфных деревянных ещё столбов шла туда дорога, не очень хорошая, грунтовая. Да и с других сторон в эту деревню хороших дорог не было. Добирались туда на автобусе, который шёл по бетонке в сторону Семёновского из Михнево, у села Ивановское сходили и четыре километра шли пешком. Когда появились детки и наши, и Олиных сестёр, мы стали ходить в Гридюкино за молоком, а потом и Наталья успела попить этого молока. Была у нас большая пластмассовая фляга на девять литров, и ходили мы в деревню два раза в неделю. То я, то Оля, то тёща моя. Иногда ездили на велосипеде, а когда появился мопед, то и на нём.

Как-то Оля поехала на мопеде и попала под дождь, когда уже возвращалась. Дорогу сразу развезло, и Оля тащила мопед и молоко, тогда мобильных телефонов не было и позвонить на помощь возможности тоже не было. Это время с 1970 по 1979 год, и все наши детки взращены на молоке гридюкинской пятнистой коровы Сергея Фёдоровича. Мы у него и мёд покупали замечательный. В полях неподалёку сеяли гречиху, и поля лежали бледно-розовые. К Сергею Фёдоровичу приезжал председатель колхоза, договаривался: если тот будет держать пчёл, то ему дадут несколько мешков сахара, с которым тогда было худо, а колхоз посеет гречиху, потому что без пчёл она не опыляется. Сидели мы с Сергеем Фёдоровичем часто на завалинке и беседовали. Как-то осенью я долго рассказывал ему про Сахалин, откуда только вернулся, и он крикнул жене:

– Маруся, иди сюда! Тут человек на Сахалине был, рассказывает интересно.

А в конце июля – в начале августа, когда неожиданно пошли рыжики под нашими ёлочками, я встретил его в полях. Он косил траву, заготавливая сено для своей коровы.

– Если рыжики пошли так рано, это плохо, значит, скоро дожди и сено будет гнить, – сказал Сергей Фёдорович.

А мы радовались рыжикам.

В Гридюкино, в соседних деревнях Вороново и Чирково, в богатом селе Михайловское крестьяне до революции занимались ткачеством. Держал ткацкие фабрики помещик Воронов, построил для крестьян хорошие, крепкие дома на высоких каменных подклетях. Там были подвалы для хранения еды и утвари.

Прошли годы. От бетонки проложили шоссе в Чирково и Сумароково (они рядышком и почти слились), и автобус, идущий в Семёновское, заезжает два раза в Чирково и останавливается в Гридюкино. А на большом поле, что тянулось до нас, начали строить СНТ (садоводческое некоммерческое товарищество) Сумароково–1, с хорошими домами, а чуть позже построили и Сумароково–2. Наша дорога вливается в шоссе, один конец которого выводит к Каширке, а другой когда-то давно вёл в пионерлагерь «Берёзка», почему, собственно, и это место, и наши участки называются «Берёзки». Пионерлагеря давно нет, но дорога осталась и даже обновляется, потому что кругом понастроили много садовых товариществ, окруживших маленькие и заброшенные когда-то деревни – Петрищево, Макеево и Чернышёво. Деревни эти небольшие, вытянутые, с одной улицей и с естественными или копаными прудами, от того что место наше на водоразделе Каширки и Лопасни и их маленьких притоков (Смородинки и других). И питали их ещё более мелкие ручьи и родники в лесах, но леса повсеместно вырубались под поля и пастбища, ручьи пересыхали, и родники тоже, и деревни оказались оторванными от водоёмов, и только пруд или несколько прудов цепочкой тянутся вдоль улицы. Много лет назад, когда в очередной раз взялись за поднимание сельского хозяйства, начали проводить ирригационные работы. Около деревень в понижениях, где, вероятно, когда-то текли маленькие ручейки, стали укладывать керамические трубы и трубочки, поперёк дорог вкапывали большие трубы, чтобы не мешать естественному водотоку. Буквально через несколько лет места эти стали трассироваться ивняком, а на лесных полянах, низких, слегка заболоченных, образовались естественные водоёмы.

На опушке леса, за Ольгино, километрах в двух-трёх от нас, поставили поилки для скота, появились тучные стада коров из Чирково, которые приходили на водопой. И совсем неподалёку от нас отдыхало в загоне, в лесу, другое стадо. Но с развалом Советского Союза развалилось и это, куда-то делись стада, зарос крапивой, малиной и кипреем коровник, повысыхали озёрца в лесу, опустели огромные коровники около Чирково. Остались от них только бетонные стены, когда оттуда растащили всё что можно. А вскоре, может быть и одновременно с этим, перестали распахивать и засеивать поля, и они стали быстро-быстро зарастать берёзами. Появился такой молоденький берёзовый лес, с ним вместе пришла земляника, да настоящая садовая, крупная клубника и куча подберёзовиков, а поля без распашки, пустоши «вспомнили», чем они были раньше – в пониженных местах стал расти ивняк, и можно было проследить, как он тянется прямо к деревне, где когда-то били ключи и ручейки питали пруды в деревнях. Мы уже так долго здесь живём, что поменялась не только растительность, но и общий ландшафт, геоморфология – земля где-то опускается, где-то поднимается, живя своей жизнью, не тронутая человеческим вмешательством. Мы на этих пустошах собираем много клубники, грибов, а фермерские хозяйства и агрокомплексы выращивают коров и продают молоко, обходясь меньшими полями и стадами, но молока-то стало больше при правильном и рациональном, рентабельном подходе.

По пятницам никто не работал. А придя на работу, пили с утра чай, вели разговоры и разбегались по магазинам. Конечно, это не режимное предприятие было, не завод, не фабрика, а производственная экспедиция при институте. Мы состояли в негласном договоре с государством. Оно делало вид, что платит нам деньги, а мы делали вид, что работаем. Но ещё мы удовлетворяли своё любопытство за его счёт Экспедиции, или поля, как говорят геологи, были чудом. Мы бывали в местах диких, красивых и разнообразных, куда теперь и попасть-то проблема, а нам ещё и платили полевые и коэффициент. По тем временам получалось неплохо. «Я б в Москве уран нашёл бы киркой при такой повышенной зарплате». На работе после стояния в очередях был обед, а потом те, кому надо было, уезжали на дачу, где нас ждали малые тогда ещё детки с раскрытыми, как у птенцов, ртами, куда мы и вкладывали купленные в городе фрукты и всякие разности. Многие годы я ходил на дачу пешком, правда, продукты, в основном крупы, закупались и завозились заранее, но всё равно оставалось что привозить.