ЛИЗА. Родителей нет дома… Я подумала, что могла бы пригласить тебя на чашку чая… (Истерично смеётся.) Потом как в фильмах, знаешь? Я пошла бы в душ, вернулась, скинула халатик… (Опять дикий нечеловеческий смех.)
ИВАН. Но это же не главное! Я и не просил тебя… Никогда…
ЛИЗА. Ты не просил… И что, даже не хочешь меня?! А я вот хочу! Очень!
ИВАН. Если ты хочешь, то мы можем…
ЛИЗА (то ли плачет, то ли смеётся, подвывая). Как ты себе это представляешь?! Будешь возиться с моим неподвижным телом как с бревном? Будешь меня таскать, перекладывать… Мерзко! Дрянь! Не хочу! Меня тошнит! Всё не так должно быть! Не так! Не так!
ИВАН. Лиз, да ты что? Разве это главное? Я люблю тебя!
ЛИЗА (внезапно успокаивается). Любишь… Оставь меня. Иди вон к Верке.
ИВАН. К Вере? Почему к Вере? Зачем?
ЛИЗА. Она влюблена в тебя по уши! Ты что, не знал?
ИВАН. Кто? Вера? Это она тебе сказала?
ЛИЗА. Пф-ф-ф, сказала! Ты правда не замечал, как она на тебя смотрит?
ИВАН. Смотрит? Как смотрит?
ЛИЗА. Эх ты… Ничего ты не видишь вокруг… (Злится.) Ничего не понимаешь! Ты же мужчина всё-таки, самец! Ты должен… А ты… возишься со мной, с инвалидкой! Тебе что, ни разу не хотелось женщину?
ИВАН. Да при чём… Я тебя люблю!
ЛИЗА. Заладил… Любить – это не только цветочки дарить и у подъезда болтать.
ИВАН. Я сделаю всё, что ты скажешь!
ЛИЗА. Ничего не надо уже. Проехали.
ИВАН (хватает девушку за руки, встаёт перед ней на колени). У нас всё будет, поверь мне! Врач же сказал, что возможна операция! Ты выздоровеешь, ты будешь хо…
ЛИЗА. Операция! Откуда у нас такие деньги?! Отец пытался собирать, но бросил… На житьё-то еле хватает! Даже если займём у родственников и друзей, и то половину суммы не наберём!
ИВАН. Я достану! Я уже работаю на трёх работах! Ещё тут халтурку обещали…
ЛИЗА. Это ерунда.
ИВАН. Нет, не ерунда! Не ерунда! И я тебе обещаю, я тебе клянусь, что ты встанешь! Я…
ЛИЗА. Всё, я устала. Вон и папа идёт. Он меня завезёт… Нет, не помогай. Уйди.
Сцена вторая
Кухня, довольно опрятная, аккуратная, но очень маленькая. Ивану, который стоит между холодильником и плитой, буквально негде повернуться. Ирина Петровна и Евгений Павлович сидят у маленького столика на небольших табуреточках. В окна льётся жёлтый свет фонаря. Ирина Петровна пьёт чай, вернее, старательно делает вид, всё время нервно звеня ложкой в чашке с простой водой, в которую забыла бросить пакетик. Евгений Петрович непрестанно курит, отчего кухня уже похожа на задымлённое поле боя, но никто этого не замечает. Сходство дополняет периодически гремящий холодильник и дребезжащая крышка чайника, который поставили на плиту, но забыли выключить.
Продолжается, видимо, уже довольно длинный разговор.
ИВАН. Мама, послушай…
МАТЬ. И не собираюсь! Я не дам тебе на эту девку ни копейки!
ИВАН. Не смей называть её девкой!
МАТЬ. Не ори на меня!
ИВАН. Отец, ну хоть ты ей скажи!
ПАПАША. Ну а что… Мать права…
ИВАН. Это невыносимо! Я же сказал, что со временем восполню… Я работаю!
МАТЬ. Вот именно! На тебя уже смотреть страшно – худой, синяки под глазами! Скоро в обмороки падать начнёшь! Мать не слушаешь…
ИВАН. Это моё дело!
МАТЬ. Да пойми ты, дурак! Ты выкинешь деньги! Эта твоя Лизка… Знаю я её…
ИВАН. Ну что ты знаешь?! Что?!
МАТЬ. Что и все! Что за ней десяток парней бегало!
ИВАН. А выбрала она меня!
МАТЬ. Просто бросить не успела…
ИВАН. Это невыносимо! Замолчи!
МАТЬ. У нас город маленький, всё как на ладони. Только ты один ничего не знаешь… или не хочешь знать… Она же твоему Подберёзову всё глазки строила! Только убежать к нему не успела… Бог наказал! Бог всё видит!
ИВАН. Да не было такого! Враньё всё это! Больше слушай своих подруг-сплетниц! Дима мне друг, он не стал бы… И Лиза…
МАТЬ. Олух! Ну что ты в ней нашёл, а?! Вон Верочка…
ИВАН. Да что вы все с этой Верочкой! Я Лизу люблю! Люблю! Понимаешь? И мне нужны деньги…
МАТЬ. Я уже всё сказала!
ИВАН. Но она же страдает! Ты бы видела, как она мучается! Ей же плохо!
МАТЬ. И правильно плохо! Шалава она!
ИВАН. Не смей! Не говори! Не…
МАТЬ. Так и не проси у меня денег!
ПАПАША. Чёрт побери, чайник сейчас сгорит!
МАТЬ. Не чертыхайся!
ИВАН. Мама, послушай…
Разговор вновь делает виток и грозит стать бесконечным.
Сцена третья
Грязная комнатушка общежития, куда переселился Иван после ссоры с родителями. Горит одинокая белая лампочка без абажура, заливая стены и пол ярким чистым светом. Иван сидит с ноутбуком на сломанной раскладушке, кое-как уложенной на обшарпанные стулья. Рядом стол, явно побывавший там, где делали ремонт, – он заляпан побелкой и красками, угол отбит. На столе в беспорядке тарелки и стаканы. У окна шкаф с незакрывающимися дверцами.
За шкафом горой навалены какие-то вещи. Драный линолеум, отваливающиеся обои с потёками, ржавая батарея, на потолке жёлтое пятно…
Робкий стук в дверь.
ИВАН. Да достали вы! Нет у меня денег, не пойду я с вами пить!
ВЕРА (заглядывает в комнату). Привет, Вань, это я… Можно?
ИВАН. А, привет! Прости, думал, это опять соседи…
ВЕРА. Как ты тут?
ИВАН. Ну, как видишь. (Горько усмехается.) Держусь. Алкаши ночами спать не дают, да ладно… даже хорошо – работать больше получается.
ВЕРА. Ваня, ну нельзя так! Ты себя уморишь! У тебя же глаза… ужас какой!
ИВАН. Да брось, это просто потому, что тут пыльно.
ВЕРА. Вань, ты такой прекрасный человек. Всем жертвуешь для Лизы… Это так благородно! Вот возьми, тут не так много, я принесла…
ИВАН. Вера! Да ты… Да ты просто человечище! Век тебе благодарен буду! Всё до копейки отдам! До копейки!
ВЕРА. Да нет, что ты, не благодари… Я… Я очень хочу, чтобы Лиза поправилась и всё у вас было хорошо!
ИВАН. А Лиза сказала, что ты в меня влюбилась… Вот ведь напридумывает же себе ерунды!
ВЕРА (меняясь в лице). Я… Да… Напридумывает! Точно… Ладно… Я пойду, мне тетради…
ИВАН. Хочешь чаю?
ВЕРА. Нет, я… пойду…
Вера быстро захлопывает за собой дверь. Из коридора
раздаётся всхлип или стон, но Иван не обращает внимания —
он считает деньги.
Сцена четвертая
Красивая гостиная, декорированная под средневековый замок. Уютные мягкие кресла, диван, огромный телевизор на стене. Изящный стеклянный столик. Несколько барных шкафов из чёрного дерева. Тут и там расположены стойки с декоративным холодным оружием, на стенах висят многочисленные картины, по углам – бюсты полководцев. Горящий камин отбрасывает на пол пляшущие жёлтые отсветы.
Дмитрий сидит в кресле-качалке, покуривает трубочку. Раздаётся переливчатый звонок в дверь. Дмитрий лениво встаёт, не торопясь убирает трубочку, потом медленно уходит. Возвращается уже с Иваном. Между друзьями заметна колоссальная разница: Дмитрий одет великолепно и блистательно, даром что во всё домашнее – халат, штаны и тапочки, а Иван в своей выходной одежде напоминает нищего.
Та же разница в лицах, в причёсках. У Дмитрия круглое лицо, сияющее здоровьем и демонстрирующее великолепный уход, волосы лежат безупречно. У Ивана лицо – череп, обтянутый кожей, под опухшими глазами чёрные мешки, губы синие, волосы представляют собой скорее воронье гнездо.
ДМИТРИЙ. Вано, здорово! Ты извини, у меня тут не прибрано… Хочешь пива? Или лучше вина?
ИВАН. Привет, Димон! Я только забежал… слушай… мне совсем немного не хватает… ну ты знаешь…
ДМИТРИЙ. Для Лизы… Да… Бедная девушка… Красивая такая была, и вот так…
ИВАН. Слушай, Дим… Займи, сколько можешь, а?
