– Извините, но я опять не Женя, а Тёма.

В этот раз девушка вдруг рассердилась и сказала:

– Да брось ты, Женька, врать. Ты и тогда наврал, и сейчас врёшь.

Но Тёма был непреклонен и потому сказал твёрдо:

– Если не верите, идите в книжный магазин, и вы увидите, что он там сидит в своём кабинете директора.

Девушка упала духом, снова стала извиняться и пошла-таки в «Книготорг», где увидела меня за столом в кабинете.

Вот это было смешно.

Но мне приходит в голову эта история потому, что сегодня аналогичные обознатушки, когда путают лица, не показались бы такими смешными, ведь вокруг совсем другая обстановка, не похожая на ту, что была в Советском Союзе, где не было олигархов, правящих экономикой страны; военного конфликта с Украиной, народ которой был нам близок и дорог; а были в нашем составе все одиннадцать республик, живших с нами на общей основе дружбы и сотрудничества; были и дружившие с нами государства Варшавского договора: Албания, Болгария, Венгрия Чехословакия, Румыния, Германская Демократическая Республика, Польша, многие из которых в настоящее время кажутся перешедшими на вражескую нашей стране сторону. То есть мы живём в такое время, когда народы даже наших бывших союзных республик смотрят на Россию с некоторой долей подозрения, не зная, чего от нас можно ждать. В Советском Союзе все всё знали и во всё верили. Именно поэтому я думаю, что нам просто необходимо идти вперёд в Советский Союз, вновь присоединив все бывшие наши республики, а также Китай, Монголию, Корею и, может, некоторые другие страны, чтобы стать могущественнее и сильнее в борьбе за построение коммунизма, который понравится не только нам, но и всему миру.

Андрей Всеволодович родился 25 октября 1943 года в Москве. Служил в воздушно-десантных войсках Советской армии.

Окончил Московский геологоразведочный институт. Кандидат геолого-минералогических наук. С 1967 по 2002 год проводил полевые сезоны в Карелии, Кузбассе, Казахстане, Средней Азии, Забайкалье, Приморском крае, Камчатке, Сахалине и на острове Кунашир.

Сейчас на заслуженном отдыхе. Живёт в России и Израиле.

……………………

Из городов и стран, где бываем, мы привозим Кеше кружки. Ими уже увешаны две стены в кухне, и много ещё стоит в буфете. А Оле все привозили колокольчики, и они висят на потолочных балках. После смерти Оли мы перестали покупать и развешивать колокольчики.

Из тех, кто начинал строиться на наших дачах, остался я один. Да и у соседей то же самое. На многих дачах или дачных участках давно сменились хозяева и прежних нет уже. Оттого, что начиналось это давно, слишком давно, в году 1968-м, 1969-м. Место это, в восьми километрах к западу от станции Михнево, называлось Дураково поле потому, что будто бы на этом пупыре, водоразделе рек Каширка и Лопасня, ничего не росло и колхоз отдал эту площадь без сожаления. На самом деле история оказалась более романтическая. Местами этими когда-то владел помещик Дураков, и деревня рядом в один километр от нас, с двумя прудами, окружёнными вётлами, с липовой аллеей, ведущей когда-то к барскому дому, называлась Дураково, и поле, что рядом, тоже. Но, вероятно, не нравилось это помещику и переименовал он свою деревню в Ольгино, в честь жены. И живём мы теперь около деревни Ольгино, а поле так и осталось Дураковым, но многие об этом и не знают. Участков здесь надавали очень много, от разных предприятий, и дома стоят новые, хорошие, и всё растёт и колосится.

А начиналось всё давно и трудно. Участки давали от ГПЗ–1 – Первого государственного подшипникового завода, где тогда работал отец моей жены Оли, то есть мой тесть Пётр Петрович, человек трагической и печальной судьбы. Как сына врага народа (потом реабилитированного) его выгнали из лесотехнической академии, и он пошёл работать электриком на ГПЗ. Несмотря на все невзгоды человек он был незлобивый, талантливый, хороший спортсмен, владел английским и бренчал на балалайке, романтик, мечтатель, как гоголевский герой. На участке он ложился на раскладушку и, глядя в голубое небо, говорил: «Вот здесь, от дома до кухни, можно построить мост навесной». На дачу он приезжал с большим абалаковским рюкзаком, набитым консервами и всякой прочей едой, из бокового длинного кармана доставал перчатки и вязаную шапку. На мой вопрос, зачем в такую жару брать с собой шапку и перчатки, Пётр Петрович многозначительно отвечал: «В горах может быть всё». Помнил он свою молодость замечательную, альпинистскую, прошлое своё, но рассказывал мало. Так же ничего не говорил об отце и многом другом, по понятным причинам.