"ПрЫнц" и "бедбой", как два конвоира, протащили меня к шатру, игнорируя заинтересованные взгляды и бурные обсуждения обитателей этого цирка. Одни таращились на меня с любопытством, другие одаривали откровенной неприязнью. Я же старалась сохранять максимально невозмутимое выражение лица, изображая, что всю жизнь провела в компании фэнтезийных фанатиков. Кто знает, что может взбрести в голову этим ролевикам?

Когда мы остановились у входа в шатер, "ПрЫнц" соизволил нарушить молчание.

— Располагайся, — произнес мужчина и отошел в сторону, придерживая полог шатра.

Куковала я в гордом одиночестве не так уж и долго — минут двадцать, может, от силы — тридцать. Как раз хватило времени, чтобы более-менее осмотреться и, наконец, до конца осознать всю нереальность произошедшего со мной. Видимо, мой застрессованный мозг до этого находился в состоянии перманентного шока и отказывался воспринимать творящийся вокруг хаос, но сейчас, окидывая взглядом роскошное убранство шатра, я почувствовала, как реальность, какой бы безумной она ни была, обрушивается на меня всей своей тяжестью.

Внутри шатер оказался еще более вычурным и нелепым, чем снаружи. Половина его была оформлена в белоснежных тонах: шелковые драпировки, серебряные подсвечники, изящная мебель из слоновой кости. Другая же половина была погружена в полумрак: черные бархатные ткани, кованые канделябры, массивная мебель из темного дерева, украшенная устрашающими символами. Все это создавало жуткий, но одновременно завораживающий эффект, словно дизайнер страдал тяжелой формой биполярного расстройства.

Не успела я закончить осмотр этого "шедевра", как в шатер начали вносить подносы с едой. Слуги, одетые в роскошные, но непрактичные одежды, кланялись мне чуть ли не в пояс, ставя передо мной блюда: фрукты, диковинные сладости, пироги с мясом, напитки, от которых исходил соблазнительный аромат. Столько еды я не видела даже на самых щедрых шведских столах в пятизвездочных отелях. Хотя о чем это я. Я в них никогда не была.

А потом в шатер внесли огромный медный чан, украшенный причудливым орнаментом. Несколько слуг принялись наполнять его теплой водой, добавляя туда душистые травы и лепестки роз. Пар от воды наполнил шатер пьянящим ароматом, мгновенно расслабляя меня и усыпляя бдительность.

— Госпожа, — склонился передо мной один из слуг, — позвольте предложить вам омовение. Это поможет вам отдохнуть и восстановить силы после долгого пути.

"Долгого пути? Я что, всю жизнь сюда добиралась?" — подумала, но вслух, разумеется, ничего не сказала. Отказываться от ванны в сложившейся ситуации было бы просто глупо. Еще непонятно когда в следующий раз представится такая возможность.

После того как чан был наполнен до краев, а слуги удалились, оставив меня наедине с моими мыслями и благоухающей водой, я решилась на этот странный ритуал. Раздевшись догола и погрузившись в теплую воду, я почувствовала, как напряжение и усталость постепенно покидают мое тело. Аромат трав и роз окутывал меня, словно мягкое одеяло, а мысли в голове становились все более спокойными и ясными. А эти черно-белые знаю толк в расслаблении.

Когда омовение было закончено, и я, окрыленная чистотой и покоем, вышла из чана, меня ждал очередной сюрприз. На ближайшем столике лежал роскошный наряд, чем-то напоминающий традиционную турецкую одежду: широкие шаровары из тонкого шелка, расшитый золотом короткий камзол, пояс с драгоценными камнями и легкая вуаль, скрывающая лицо. Все это выглядело слишком изысканно и красиво, чтобы быть правдой, но в этом безумном мире, кажется, возможно все.

И как прикажете на это реагировать?

Вздохнув, я осторожными движениями коснулась шелковистой ткани. Наряд был не просто великолепен, он был вызывающе великолепен. Тончайший шелк, казалось, дышал на моей коже, лаская каждый миллиметр. Вышивка сложными узорами переливалась в зыбком свете канделябров, то вспыхивая золотыми искрами, то мерцая приглушенным серебром. Драгоценные камни на широком поясе, затянутом на талии, словно подмигивали мне, намекая на богатство, власть и на ту самую сказку, в которую я, кажется, угодила, не спросив разрешения.

Но, облачившись в эти одежды, я испытала странное, парадоксальное чувство — я ощущала себя… голой. Нет, дело было вовсе не в откровенности фасона — наоборот, наряд был на удивление закрытым, скромно обрисовывающим фигуру, но не выставляющим ничего напоказ. Проблема была глубже. Это был чужой покров, чужой стиль, чужая жизнь, насильно навязанная мне. Я чувствовала себя в нем неуютно, как будто роль, которую мне предложили сыграть, была написана не для меня. Словно нарядилась в костюм принцессы на театральной постановке для школьного утренника — вроде бы и красиво, ярко, но совершенно нелепо и фальшиво.

Неуверенно, будто воровка, пробравшаяся в чужой дом, я огляделась в поисках своей старой одежды. Той самой, в которой я еще пару часов назад чувствовала себя собой. Вопрос "Куда она подевалась?" прозвучал у меня в голове скорее утверждением, чем вопросом. Еще минуту назад моя старая джинсовая куртка, пропахшая пылью дорог и дымом костра, и мои видавшие виды кеды, помнившие сотни километров пути, валялись где-то здесь, на резном стуле. Но сейчас… ничего. Абсолютная пустота. Словно моя привычная экипировка просто растворилась в этом чрезмерно роскошном царстве шелка и золота, превратившись в дым, повинуясь щелчку пальцев какого-то сумасшедшего волшебника.

И тут меня осенило. Я даже не заметила, когда эти услужливые тени-слуги успели незаметно вынести мою одежду из шатра. Как они могли так бесшумно проникнуть внутрь, оставаясь совершенно незамеченными, словно призраки? У них что, подошвы обуви сделаны из толченой пыльцы фей, а сами они прошли курс маскировки у ниндзя-ассасинов? Странное чувство — то ли восхищение, то ли легкий испуг, — пробежало морозцем по моей спине.

Понимая, что выбора у меня немного, я принялась обшаривать взглядом весь шатер, словно загнанный зверь, ищущий хоть какой-то намек на спасение. Моя цель — найти что-то более-менее привычное, что можно было бы накинуть на себя, чтобы чувствовать себя немного комфортнее и перестать ощущать себя экспонатом в помпезном музее костюма, выставленным на всеобщее обозрение. Мои руки уже нерешительно потянулись в сторону вышитого золотыми нитями халата, больше подходящего для восточного шейха, но в этот момент мой взгляд внезапно заискрился, зацепившись за что-то куда более подходящее.

На одном из кресел словно по волшебству — или скорее словно подброшенное туда добрыми духами здравого смысла — лежало толстое шерстяное покрывало. Обычное, простое, грубое, местами даже колючее, но такое… приземленное, такое родное. Без лишних украшений, без претензий на роскошь, оно словно кричало мне: "Эй, полегче! Все будет хорошо. Ты еще вернешься домой, в свой привычный мир. Просто потерпи немного".

Не раздумывая ни секунды, я схватила это спасительное покрывало и с головой закуталась в него, словно в самую надежную броню, защищающую меня от назойливых взглядов и чужого влияния. Да, это было не самое элегантное решение, возможно, даже довольно комичное — представьте себе, аляповатый турецкий наряд, богато украшенный драгоценностями, и сверху наброшенное грубое шерстяное покрывало, — но мне было абсолютно наплевать на мнение окружающих. Сейчас мне было гораздо важнее ощутить себя в безопасности, хоть немного скрыть наготу, символизирующую мою уязвимость, от этих незнакомых и странных людей.

Ощутив знакомую тяжесть шерсти на плечах, вдыхая ее слабый, едва уловимый запах, я немного успокоилась. Дыхание выровнялось, тревога немного отступила. Теперь я выглядела не как безвольная марионетка, которую нарядили по чужой прихоти, а как хиппи, случайно забредшая на костюмированную вечеринку, не поняв дресс-код. И, честно говоря, второй вариант мне нравился гораздо больше.