— Ты не освободишь мир, — возразила я. — Ты лишь поработишь его. Тьма не делает людей равными; она лишает их надежды, свободы, души.

— Ты ничего не понимаешь, — прошипел Хранитель, его глаза сузились до щелочек. — Я хотел сделать мир лучше. Но вы, люди, слишком глупы и слабы, чтобы понять это.

— Нет, — покачал головой Каэл. — Это ты ничего не понимаешь. Мир не нуждается в твоём «лучше». Он нуждается в любви, в прощении, в надежде. И мы, как раз те, кто несет эти ценности. В мире должен быть баланс, который может быть достигнут, только в том случае если будет не только тьма, но и свет.

Хранитель рассмеялся — злобно, истерично.

— Ха! Вы? Вы ничего не сможете мне противопоставить! Я — Хранитель этого храма, я владею силой.

— Силой, которую ты извратил и использовал во зло, — добавила я. — Пламя это и показало. Оно не причинило мне вреда, потому что я чиста сердцем. А ты… Ты погряз во тьме своей ненависти.

— Глупости! — закричал Хранитель, его тело начинало дрожать от ярости. — Ты думаешь мне пламя причинит вред? Я и есть пламя!

Хранитель, казалось, обезумел. Его слова и поступки были пропитаны фанатизмом, его уверенность граничила с безумием. Он шагнул к алтарю, и, прежде чем мы успели что-либо предпринять, погрузил обе руки в пылающее пламя.

Раздался душераздирающий крик, полный боли и ужаса. Пламя взметнулось вверх, словно живое существо, и обвило тело Хранителя. Он корчился в муках, его лицо исказилось от нечеловеческих страданий. Белые одежды вспыхнули, превратившись в пепел, открывая взгляду обугленную кожу.

В мгновение ока пламя сожрало его оболочку. Хранитель продолжал кричать, но постепенно его голос стих, превратившись в хриплое шипение. И вот, когда пламя утихло, на месте Хранителя стоял лишь призрачный дух, сотканный из полупрозрачного света и тени.

Мы замерли в ужасе, не понимая, что происходит. Неужели это конец? Неужели он уничтожил сам себя?

Но Хранитель лишь усмехнулся, его голос, казалось, исходил из ниоткуда и отовсюду одновременно.

— Глупцы, — прошептал он. — Вы думали, что так просто от меня избавиться? Вы ошибаетесь! Без тела мне даже легче будет поработить вас всех. Вы не сможете причинить вреда духу, лишенному плоти! Теперь вся сила храма принадлежит мне.

В его словах была зловещая правда. Как мы можем бороться с тем, что нельзя увидеть, коснуться, уничтожить? Отчаяние начало подкрадываться ко мне, сковывая мои мысли.

Но я вспомнила слова Равена о Тьме и Свете. О том, что они неразделимы, что одна существует только благодаря другой.

— Ты прав, — сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Мы не можем причинить вреда твоему призрачному телу. Но мы можем уничтожить твою связь с этим миром. Мы можем лишить тебя силы, которую ты украл.

Хранитель рассмеялся.

— Как же? Вы, жалкие смертные, возомнили себя равными мне? Покажите мне на что вы способны.

Я взяла за руки Каэла и Равена, чувствуя, как их энергия сливается с моей. Мы образовали круг, закрыв глаза и сосредоточившись на нашем единстве.

— Мы не одиноки, — прошептала я. — Мы — часть чего-то большего. Мы — часть мира, который ты пытался поработить. И этот мир не позволит тебе этого сделать.

Я не знаю откуда я знала слова древнего заклинания. Они просто приходили в мой мозг и я произносила их, а Каэл с Равеном повторяли их за мной. В какой-то момент я осознала кое-что. Нет никакого артефакта и именно поэтому его никто и не смог найти. Вернее артефакт это я, потому легенды о моем призыве и моем предназначении разнились. Потому никто не знал точно что надо делать, чтобы объединить кланы и в мире воцарилась гармония.

В воздухе стали появляться искры света, мерцающие символы, точно такие же как были на стенах, начали кружиться вокруг нас.

— Что вы делаете? — закричал Хранитель, его голос дрожал от страха. — Остановитесь.

Но мы не слушали его. Мы продолжали повторять слова, наполняя ими каждый уголок храма. И вот, когда концентрация энергии достигла пика, я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я больше не была просто Миланой. Я стала частью чего-то большего, частью самого мира.

Я посмотрела на Хранителя и увидела, что он начал бледнеть, его призрачное тело стало растворяться в воздухе. Он пытался сопротивляться, выкрикивал проклятия и угрозы, но его голос становился все слабее и тише.

— Нет! — закричал он в последний раз. — Это невозможно!

И в этот момент я поняла, что мы победили. Мы победили не силой, а любовью, верой и единством. Мы вернули храму его истинную силу, лишив Хранителя возможности управлять ей.

Призрачный дух Хранителя окончательно растворился в воздухе, исчезнув навсегда. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием.

Мы открыли глаза и посмотрели друг на друга. Мы победили. Вместе.

— И что дальше? — я посмотрела на мужчин.

— Это, — и Каэл припал к моим губам в жарком поцелуе.

Его губы накрыли мои внезапно, жадно. Поцелуй вырвал из меня последний остаток напряжения битвы, оставив лишь голое, пульсирующее желание. Его руки крепко держали меня, притягивая ближе, словно боясь, что я исчезну.

Едва мы оторвались друг от друга, как мои губы попали в плен Равена, который повернул меня к себе. Его прикосновения были другими — более чувственными, осторожными, словно он изучал мое тело, каждую его изгиб. Он целовал мои глаза, скулы, шею, оставляя за собой шлейф горячих, трепетных поцелуев. Я чувствовала, как его дыхание учащается, его тело дрожит от желания.

О, боги, они оба хотели меня. И я хотела их. После всего пережитого, после лжи, предательства и страха, я желала лишь одного — раствориться в их любви, почувствовать их тепло, забыть обо всем на свете.

И они поняли мое желание без слов.

Каэл опустился на колени, его руки скользили по моим бедрам, подхватили подол платья, и мужчина поднялся, снимая с меня одежду. Равен тут же подхватил меня и усадил на алтарь, на котором уже не было пламени. Холод камня приятно контрастировал с жаром моего тела.

Каэл медленно начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, медленно, мучительно медленно, будто растягивая удовольствие. Я впилась в него взглядом, а потом перевела взгляд на Равена. Он не был склонен к медлительности, а может в его крови горел такой же пожал, что и в моей. Он скинул свою рубашку через голову и отбросил в сторону, туда же следом отправились брюки и сапоги.

Закончив стриптиз Каэл встал позади меня, его руки обвивали мою талию, прижимая к себе. Он целовал мою спину, его язык ласкал каждый позвонок. Я чувствовала, как его возбуждение нарастает, его дыхание становится все более сбивчивым.

Равен смотрел на нас и в его глазах горел огонь желания. Он опустил руку на вздыбленный член и провел по нему рукой. Я завела руку назад и опустила руку на возбужденный член Каэла повторяя движения за Равеном. Каэл застонал. Равен приблизился ко мне, и поцеловал меня в грудь, сначала нежно, осторожно, а затем прикусывая горошинку соска, давая ощутить и удовольствие на грани, я не застонала в ответ на его действия.

Я была обнажена, сидела на алтаре между двумя мужчинами, которых любила больше всего на свете. Я чувствовала себя такой желанной, такой любимой, такой свободной.

Каэл и Равен смотрели на меня с обожанием и любовью. Я чувствовала это. А я в свою очередь любовалась ими. Они были сильными, красивыми, и они были мои.

Равен провел рукой по моим волосам, откидывая их назад. Он смотрел на меня так, словно я была самым драгоценным сокровищем в мире.

— Ты прекрасна, — прошептал он.

— Мы любим тебя, — добавил Каэл нежно целуя меня в плечо.

Их слова были наполнены искренностью. Я чувствовала, как слезы наворачиваются у меня на глазах от переполняющих меня ощущений. Я была так счастлива, что они рядом со мной.

Каэл вышел из-за моей спины и обойдя алтарь начал целовать мои губы, а Равен опустился на колени и начал ласкать мое тело. Его руки скользили по моим бедрам, животу, груди, вызывая дрожь по всему телу.