Он сделал несколько шагов в мою сторону, словно его тянуло ко мне невидимой силой, но тут же остановился, будто наткнувшись на невидимую стену.

— Это сложно объяснить, Милана. Твоя магия притягивает нас, как мотыльков к огню, лишает нас воли, заставляет нас забыть о своих обязанностях. Нам стоит невероятных усилий держаться от тебя подальше, противостоять ее притяжению. Это… это практически физическая потребность — прикасаться к тебе, ласкать тебя, целовать тебя. Чувствовать твою энергию, напитываться ею.

Я покраснела как рак от его слов, чувствуя себя неловко и смущенно от такой откровенности.

— Но Равен же этого не делает, — попыталась возразить я, надеясь ухватиться хоть за какую-то логику в этом сюре.

Каэл горько усмехнулся, в его глазах мелькнула тень презрения.

— Равен… он потому и похитил тебя, что ревновал. Он контролирует себя, как никто другой, он научился прятать свои чувства, подавлять свои желания. Но поверь мне, сейчас он, скорее всего, не спит, а думает о тебе, терзаемый своими чувствами, разрываемый между долгом и желанием. И поверь, его мысли далеко не невинные. Он мечтает о том же, о чем и я, — быть рядом с тобой. Только он не позволяет себе этого признать.

В его словах клубилась опасная смесь признания и обвинения, и внезапно я почувствовала, как в моей груди просыпается упрямство, словно давний зверь, которого долго держали в клетке. То ли это была злость на Равена, на его манипулятивную хватку и стремление все держать под контролем, то ли какое-то глупое подростковое желание сделать назло, просто чтобы проверить границы, то ли что-то еще, более глубокое и сложное, которое я не могла до конца осознать, предпочитая не копаться в дебрях собственных чувств… Что-то во мне решительно восстало против этой странной игры в "держись подальше", против его правил и ограничений.

— Вернись, — прошептала я, глядя прямо в глаза Каэлу, стараясь казаться уверенней, чем на самом деле чувствовала. — Вернись ко мне в постель. Сейчас же.

Он замер, словно не расслышал то, что я сказала. Его глаза расширились, в них читалось нескрываемое удивление, граничащее с шоком, смешанное с отчаянной надеждой и мучительным страхом. Страхом, что я передумаю, что это всего лишь минутная слабость.

— Милана, ты уверена? — прошептал он в ответ, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. — Ты понимаешь, что делаешь? Ты осознаешь последствия?

Я понимала! Или скорее думала, что понимаю. На самом деле в тот момент я просто отдалась во власть внезапному порыву, интуиции, подсознательному желанию пойти против правил, установленных Равеном, сломать его контроль, доказать себе, что я сама распоряжаюсь своей жизнью и своим телом.

— Просто вернись, — повторила я, на этот раз более твердо, стараясь придать своему голосу стальную нотку. — Я сказала: "вернись".

Он колебался лишь мгновение, лишь долю секунды, прежде чем подчиниться моей воле. Медленно, осторожно, будто боясь спугнуть меня, словно я была дикой птицей, готовой в любой момент сорваться с ветки и улететь прочь, он подошел к кровати и лег рядом со мной, стараясь не касаться меня.

Я почувствовала, как холодная волна дрожи пробежала по всему телу, когда его прохладная кожа коснулась моей. Он обнял меня, прижал к себе, и я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности, защищенной от всего мира, несмотря на абсурдность ситуации, несмотря на риск, несмотря на грядущие последствия. Его объятия были как убежище, в котором можно было спрятаться от всех проблем. Не знаю, сколько мы так пролежали. Минуту? Час? Вечность? Время потеряло свою ценность. Я просто закрыла глаза и позволила теплу его тела окутать меня, заглушая все мысли и сомнения, убаюкивая меня словно ребенка.

Я уснула. Сном, в котором не было кошмаров и преследований. Сном, в котором были только безопасность и покой.

Проснулась я от прикосновений. Нежных, ласковых, осторожных. Кто-то целовал мою шею, медленно спускаясь к плечам, оставляя влажные дорожки на моей коже. Я застонала от удовольствия, переворачиваясь на спину, и открыла глаза.

Каэл. Он лежал рядом со мной, обнаженный, его волосы разметались по подушке, а его глаза… Они смотрели на меня с такой любовью и обожанием, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание и сердце бешено заколотилось в груди.

Его пальцы скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, очерчивая контуры груди, живота, бедер. Мое тело вздрагивало от каждого его прикосновения, словно от удара электрическим током. Я чувствовала, как с каждой секундой разгорается желание, как кровь приливает к самым чувствительным местам, как каждая клетка моего тела жаждет его прикосновений. Он целовал меня в губы, нежно и требовательно, его язык проникал в мой рот, и я отвечала ему, не сдерживая стонов, позволяя себе раствориться в этом поцелуе.

Я разгорячилась. Кажется, все мои принципы, все мои страхи, все мои сомнения, вся осторожность и благоразумие улетучились, словно дым, оставив меня наедине с этим невероятным мужчиной и с этим нестерпимым, всепоглощающим желанием. Я была готова. Готова отдаться ему полностью, без остатка. Готова забыть обо всем на свете, о Равене, о своих проблемах, о будущем. Готова просто быть здесь и сейчас, с ним.

Именно в тот момент, когда я была на грани, когда я уже почти взмолилась о том, чтобы он взял меня, когда наши тела были готовы слиться в одно целое, в едином порыве страсти, в дверь постучали. Тяжелый, властный стук, не терпящий возражений, не допускающий пререканий. Стук, словно удар грома, разделивший небо на две части.

Все внутри похолодело, будто меня окатили ледяной водой. Время остановилось, застыло в ожидании неизбежного. Мы замерли, как два испуганных зверька, оглушенные внезапным шумом, предчувствуя беду.

И прежде чем мы успели что-либо предпринять, обменяться хотя бы взглядом, понять, что происходит, дверь распахнулась с глухим стуком, и в комнату вошел Равен. Его лицо было непроницаемым, словно маска, скрывающая бурю эмоций. Но в его глазах… В его глазах пылал яростный огонь.

В ту же секунду, как Равен ворвался в комнату, всё вокруг изменилось. Воздух окутал нас плотной завесой, а напряжение стало таким ощутимым, что его невозможно было игнорировать. Его присутствие заполнило пространство, наложив на нас леденящую печать страха. Я смотрела на него, затем на Каэла, и в душе разразился жуткий комок паники. Каждый из них носил магию, способную разрушать мир.

С каменным выражением лица Равен сделал шаг вперед. Не выразив ни малейшей доли сомнения, он поглядел на нас, готовый к атаке. Я понимала, что он видит в нашем близком положении вызов всем его установкам и запретам, которые он так долго поддерживал. Каэл, не отступая, встретил его взгляд. В его глазах зажегся огонь, пылающий смелостью и решимостью.

— Не смей подходить к ней! — выкрикнул он, его голос предвещал бурю. Я видела, как его магия начинает собираться в мощный вихрь, готовый разразиться в любой момент. Это обещало быть трагедией.

Равен только усмехнулся, и в тот же миг его рука была поднята, образуя невидимую преграду между ними. Я ощутила, как холодный ветер накрыл комнату, как сгусток мощи, излучаемый обоими магами, взметнулся ввысь, создавая вихрь, обрушившийся на нас. В следующее мгновение они бросились друг на друга, а комната преобразилась в поле боя.

Сначала они сражались магией. Искаженные заклинания сливались в воздухе, сталкиваясь друг с другом, вызывая глухие удары, подобные удару грома. Я пыталась закричать, остановить это безумие, но слова терялись, и ни один из них меня не слышал. Они были слишком поглощены своей борьбой, не замечая, как разрушались стены нашего мира. Нахождение на краю этой бури только увеличивало мой страх.

Выйдя за рамки магии, они переключились на кулаки. Я наблюдала, как два мощных мага захватили друг друга в жестоком единоборстве; их тела сталкивались, каждый удар отдавался эхом в моем сердце. Я ощущала, как стены дрожат, мебель разлетается в стороны, а в воздухе витали заклинания.