— У меня есть друзья, которые смогут кое-что проверить.

— Что? О чем ты?

— Насть, я обещаю, что со мной все будет хорошо. Дай мне три дня. Прошу. Не говори ничего мужу.

С проспекта на парковку завернула машина. Она неспешно подъехала к нам.

— Ладно. А что с тестом на отцовство? — серьезно посмотрела на Мишу.

— Повременим. Мой сын никуда от меня не денется, — улыбнулся он, и такие мечтательные глаза у него в тот момент были, что у меня все внутри от радости перевернулось. Несмотря на все проблемы, несмотря на этот хаос вокруг, между нами снова возникло доверие. Впервые за эти годы я увидела свет в конце тоннеля. Мне светила надежда, оживляя изнутри.

— Я буду ждать весточки, — улыбнулась ему в ответ.

Видела, что он дернулся, чтобы заключить меня в объятия, но я отступила. Не могла позволить себе обниматься в общественном месте. Мне иногда казалось, что Саша везде за мной следит. Он развил во мне паранойю.

Миша все понял. По глазам видела. Он кивнул и сказал:

— Я напишу очень скоро.

Садилась в такси, оставив свою машину на парковке отеля, а сама больше всего на свете хотела никуда не ехать. Остаться рядом с Мишей. Обнимать его до одури, до нехватки кислорода, до потемнения в глазах. Дышать им. Любить его. Неужели небо дает нам еще один шанс? Я так отчаянно в нем нуждалась, что готова была на тайную связь. Но Миша достоин гораздо большего, чем редкие встречи где-то в гостиницах. И от этого ныло сердце.

Когда я вошла в квартиру, часы показывали почти десять вечера. Обычно Марина без проблем оставалась допоздна, а иногда и на ночь. Мужа и детей у нее не было, а платили мы ей очень хорошо. Но сейчас на ковре в гостиной сидел Саша с Яриком. Они вместе что-то строили из большого конструктора. Муж очень редко играл с ребенком, поэтому мне сразу стало не по себе. Он отпустил Марину заранее.

Я сняла пиджак, в котором сегодня ходила целый день, и вымыла руки, двигаясь нарочито медленно. Мне не хотелось идти к Саше. Сказать по правде, я его боялась. Он никогда меня не бил, но было в нем что-то другое. Он подавлял меня, мою волю, мои желания, заставляя прятаться все глубже внутрь, в скорлупу.

— Привет, — натянуто улыбнулась. — Почему Ярик все еще не спит?

— Мама! — малыш поднялся и побежал ко мне, я схватила его на руки и расцеловала в обе щечки.

— Потому что его мать где-то ходит полночи, — тон звучал подозрительно спокойно. И это пугало больше всего, потому что я знала, что внутри у него бушует холодная ярость. Видела по мельчайшим движениям, по мимике.

— Не преувеличивай, сейчас еще нет десяти, — старалась говорить доброжелательно.

— С каких пор ты работаешь в ночную смену? — сквозь тщательно контролируемое спокойствие просачивалась желчь.

— Саш, не при малыше, — покачала головой. — Котенок, пойдем, я почитаю тебе сказку и ляжем баиньки.

Сын зевнул и положил мне голову на плечо. Он не привык ложиться так поздно и выглядел уже сонным.

— Я жду тебя, — Саша смерил меня взглядом и поднялся с ковра.

Эти слова камнем легли на душу. Отмолчаться и сделать вид, что я уснула, пока укладывала ребенка, не получится. Будет только хуже. Лучше поговорить сегодня. Однако я обещала Мише, что не затрону самую важную для меня сейчас тему, поэтому нужно держаться и не подавать виду, что что-то произошло. Три дня. Всего три дня он попросил.

Как назло, Ярик заснул очень быстро, уже через десять минут я вышла из детской. В квартире стояла подозрительная тишина. Я видела, что на террасе горит свет. Значит, Саша ждет меня там. Оттягивая неизбежный разговор, пошла в душ. Там, под горячими струями, смывала с себя слезы, смывала поцелуи Миши, смывала его прикосновения, его запах… Не знала, что будет через полчаса, а тем более — завтра, но ни о чем не жалела. Бережно спрятала воспоминания о том, что сегодня произошло, в глубины памяти, чтобы не забыть, даже если это наши последние прикосновения друг к другу.

Я переоделась в легкую комбинацию и шелковый халат сверху и, взяв волю в кулак, вышла на террасу. Саша сидел на одном из диванов. Он держал в руке бокал и смотрел в одну точку. Плохо.

— Где ты была? — посмотрел он на меня, когда я неслышно приблизилась и села в кресло напротив.

— Я тебе уже писала, что встречалась с клиентами.

— Это было в обед, Настя! У тебя не такая специфика работы, чтобы сидеть с клиентами до самой ночи, — он начинал заводиться.

— Откуда тебе знать, какая у меня специфика?

— Много ума не надо, чтобы делать то, чем занимаешься ты.

Я шире открыла глаза. А вот это что-то новое. Прозвучало обидно, впрочем, видимо, этого он и добивался.

— Иногда мне кажется, что ты любую деятельность измеряешь деньгами, — все еще спокойно говорила, стараясь не провоцировать мужа. — Если я не зарабатываю миллионы, это не значит, что я не смогла бы обеспечить себя и ребенка.

— Та-а-ак, — Саша поднялся и подошел ко мне. — Встань.

Я без лишних слов тоже поднялась, оказавшись лицом к лицу с ним и, вздернув подбородок, с вызовом посмотрела на него.

— А ты что же это, собралась жить одна и себя… обеспечивать? — он сказал это с издевательской интонацией.

Сердце екнуло. Если бы я только не была к нему намертво привязана, ушла бы не задумываясь.

— Ты же знаешь, что нет, — пошла на попятный.

Три дня. Потерпеть всего три дня. И, возможно, в моей жизни что-то прояснится.

— То-то же, — Саша сделал еще один шаг, став вплотную ко мне. — Не забывай: крепче любовных и семейных уз.

Меня так и подмывало спросить его, точно ли тот негодяй мертв. Спросить и посмотреть на его реакцию, когда он этого не ожидает. Уверена, я смогла бы расшифровать выражение его глаз. Но еще рано.

— Так где же ты была, любимая? — вкрадчивый голос прошелся по позвоночнику неприятной вибрацией. Он наклонился ко мне, словно хотел поцеловать. Иногда такое случалось, но очень редко. Я с трудом подпускала его к своему телу даже на такую малость.

— Сколько бы ты раз ни спросил, мой ответ не поменяется: встречалась с клиентами, потом работала в кафе одна, потом еще немного прогулялась по центральному скверу.

— Ну вот, видишь, сколько новой информации.

Он взял меня за плечи, как несколько часов назад — Миша. От воспоминания об этом я дернулась.

— Неужто я тебе так противен, Настя? — пальцы сжались так сильно, что, наверное, будут синяки.

— Мне больно, Саша. Отпусти.

— А ты веди себя, как замужняя женщина, а не как какая-то дрянь!

— Отпусти меня, слышишь?! — я дернула плечами, освободившись из захвата, и отошла от него на несколько шагов, к перилам.

— Отпущу, милая, отпущу, — усмехнулся муж, неспешно приближаясь. — Но ты же знаешь, что твоя дорогая сестричка в этом случае будет не столь благополучна? Я могу вдруг потерять всякий интерес держать в секрете то, что случилось три года назад. Когда там была годовщина? Пару недель назад, кажется?

Я беспомощно ловила ртом воздух. Никогда до сих пор от не шантажировал меня настолько открыто. Маски сняты.

— Я тебя поняла, — глухо отозвалась в конце концов.

— И что же намерена делать моя любимая супруга? — он снова подошел, а мне уже некуда было отступать. Дальше — только пропасть.

— Ничего. Жить, как и жила, — эти слова стоили мне всей выдержки.

— Моя умничка, — Саша улыбнулся, и улыбка выглядела довольно искренне.

Неужели его вправду устраивает вот такой брак?!

— Я всегда знал, что ты у меня хорошая девочка.

Он попытался обнять меня, и я не стала сопротивляться. Тогда он прижал меня к себе. Хотелось плакать от беспомощности, но свою порцию слез я сегодня уже вылила.

— Ты не будешь больше так задерживаться? — спросил он нежно. Но я-то прекрасно понимала, что за этой нежностью кроется угроза.

— Не буду, — пообещала, помня о тех трех днях, которые мне нужно потерпеть. Вот если бы Миша нашел хоть какую-то зацепку!