— Я бы не отказался.

Я устроилась на краю стола, зацепила каблуком за ножку стула и заиграла.

"Красотка, но скандал"

(куплет 1)

Я не та, кто будет ждать у окна,

Не та, кто пишет смс по сто раз.

Я — та, кто придет, споет и уйдет,

Оставив тебя с вопросами в глазах.

Фараон слушал, слегка наклонив голову. Его пальцы барабанили по столу в такт.

(припев)

Я — девушка-ураган, не пытайся меня поймать,

Бегать за мужиками — не моё

Но если захочешь — попробуй догнать,

Хотя… это будет нелегко.

Где-то за шторами раздался смех — видимо, Света уже вовсю осваивалась с продюсером.

Предательница.

Фараон медленно улыбнулся.

— Мне нравится.

— Рада, что оценил.

— Но есть проблема, — он наклонился ко мне.

— Какая?

— Я не привык ни за кем бегать. Я привык… брать.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ох, — я склонила голову. — Ты один из тех, кто думает, что все женщины мечтают быть «взятой»?

— Нет. Только ты.

— О боже, — закатила глаза я. — Это даже хуже, чем в сериалах Светы.

Я встала, отодвинув стул.

— Артём, ты, конечно, харизматичный, но я не вещь.

Он рассмеялся.

— Я знаю. Именно поэтому ты мне интересна.

В этот момент у него зазвонил телефон. Он взглянул на экран и нахмурился.

— Мне нужно ответить.

— Конечно, — я сладко улыбнулась.

Как только он вышел, я бросила взгляд на шторы, за которыми скрылась Света, и…

Побег

Я схватила гитару (ну а что, жалко оставлять) и рванула к черному ходу. Официант, симпатичный паренек, который весь вечер на меня поглядывал, даже подмигнул:

— Налево, потом в дверь с надписью «выход».

— Ты ангел!

Через две минуты я уже сидела в такси, гитара на коленях, телефон в руке.

— Отель «Метрополь». Быстро! И если увидите лысого здоровяка в черном — не останавливайтесь.

Люкс в «Метрополе» встретил меня шампанским и корзиной фруктов. Видимо, администрация уже в курсе моих «подвигов».

Я плюхнулась на кровать, скинула туфли и застонала.

— Я слишком стара для таких побегов.

Где-то в клубе Фараон, наверное, уже заметил мое отсутствие. Где-то Света флиртовала с продюсером. А где-то Вадим, возможно собирался в Норильск и жалел о всех своих жизненных выборах.

Я потянулась за бокалом.

— Ну что ж… За самый безумный день.

За окном мерцала Москва. Где-то там бродил разъяренный Фараон. Где-то рыдала Оля. А я лежала в мягкой кровати, с гитарой в обнимку, и думала только об одном:

завтра будет еще веселее.

Сон был густым, как мед, сладким и неподвижным. Ника тонула в нем, будто в теплых волнах, даже не пытаясь сопротивляться. Где-то на границе сознания мелькали обрывки воспоминаний: шампанское в «Метрополе», гитара на белоснежных простынях, телефон, упавший на ковер… Но мысли тут же растворялись, утягиваемые обратно в пушистую тьму.

А потом — голос.

«Ты моя. Только не знаешь об этом еще»

.

Глубокий, как ночь, с легкой хрипотцой, будто он только что проснулся или слишком долго курил. Он звучал так близко, что Ника почувствовала дыхание на своей шее. Теплые руки скользнули под ее спину, под колени, подняли легко, будто она весила не больше лепестка.

«Как приятно…»

— промелькнуло в голове.

Она не открывала глаз, боясь разрушить этот сон. Руки, несущие ее, были твердыми, но нежными. Запах — дорогой парфюм с нотками кожи и чего-то древесного. Сквозь веки чуть пробивался свет — то ли луна, то ли лампы где-то вдали.

«Это просто сон…»

Но почему тогда так реально?

Она запрокинула голову, и губы случайно коснулись чьей-то кожи — горячей, чуть шершавой от щетины. В ответ раздался тихий смешок.

«Спи»

.

И она провалилась обратно в темноту.

Солнце.

Оно било в глаза, заставляя Ника зажмуриться и потянуться, как кошка. Постель была мягче, чем в отеле, простыни пахли свежестью и чем-то неуловимо дорогим — может, лавандой, может, морем.

Она открыла глаза.

Потолок — высокий, белый, с деревянными балками. Стены — светлый камень. Огромные окна в пол, за которыми…

Горы.

Ника вскочила, забыв про головокружение.

За стеклом, в обрамлении белоснежных штор, высились серо-голубые вершины, укутанные в дымку. Солнце золотило склоны, где-то внизу, в долине, виднелось озеро — такое синее, что казалось ненастоящим.

«Где я?..»

Она осмотрелась. Комната — просторная, почти пустая: кровать, тумба с кувшином воды и стаканом, дверь в ванную (приоткрытая, оттуда веяло паром). На стене — одна-единственная картина: черная роза в золотой рамке.

«Черные розы…»

Память наконец прочистилась. Клуб. Побег. Шампанское в номере…

«Снотворное»

.

Ника стиснула зубы.

— Доброе утро, девушка-скандал.

Голос заставил ее обернуться.

В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял

он

.

Артём Вольский. Фараон.

В дневном свете он казался еще массивнее: черная водолазка обтягивала торс, подчеркивая каждую мышцу, простые джинсы сидели так, будто их шили на заказ. Без пиджака, без украшений — только часы на запястье и легкая тень щетины на резком подбородке.