Я подняла его, встретившись глазами с Вадимом.

— Сегодня я твой самый нежданный кошмар...

Его лицо побелело.

Оля вцепилась в его руку, будто боялась, что я заберу его прямо сейчас.

Но я только улыбнулась и продолжила петь.

Зал замер на первых строчках, но уже к припеву атмосфера взорвалась. Музыка — резкая, дерзкая, с тяжёлым битом — заставила пару молодых девушек в коротких платьях пуститься в пляс у барной стойки. Какой-то седой бизнесмен в дорогом костюме, явно не понимая подоплёки, начал притопывать в такт, бокал виски в руке.

Я видела, как пара девушек у стойки достали телефоны и начали снимать — этот кавер, этот момент,

меня

.

А когда последний аккорд отгремел, зал взорвался аплодисментами.

— Браво! — крикнул кто-то из дальних столов.

— На бис! — подхватила рыжая девушка, уже явно навеселе.

Громкие овации, свист, восторженные взгляды. Большинство из этих людей не знали, кто я. Не знали, что между мной, Вадимом и Олей. Они просто услышали

хит

.

И это было... восхитительно.

Я склонила голову в легком поклоне, улыбаясь — не им, не гостям, а

себе

. Потому что в этот момент я поняла:

Я больше, чем их предательство.

Вадим стоял, сжав кулаки. Оля что-то яростно шептала ему на ухо, но её голос тонул в овациях.

А я...

Я поймала взгляд ведущего и кивнула.

— Следующая — "Лучшая подруга", — сказала я в микрофон.

И зал снова взревел.

Вторая песня началась без паузы.

Я шагнула вперёд, и клуб замер.

Пол под моими каблуками был холодным, как лёд. Воздух пах шампанским, дорогими сигарами и её духами - теми самыми, что я подарила ей на прошлый день рождения. Вокруг стояли их гости - сливки московского общества. Женщины в бриллиантах, мужчины в часах за Bentley. Все они застыли с бокалами в руках, некоторые с глупыми полуоткрытыми ртами.

"Мы делили духи..."

Мой голос разлился по залу, густой, как смола. Я видела, как по спине Оли пробежала дрожь. Она сидела за главным столом, в мерцающем белом платье, которое делало её похожей на невесту. На

мою

невесту. Её пальцы впились в скатерть, будто пытаясь удержаться за что-то реальное.

"Платья, секреты..."

Я приближалась медленно, чувствуя, как сотни глаз следят за мной. Кто-то из гостей подавился шампанским. Пожилая дама в жемчугах крепче сжала сумочку. Но мне было плевать на них. Весь мой мир сейчас сузился до одного лица - до её широких, наполненных ужасом глаз.

"Ты знала, где больно ткнуть..."

Оля дёрнулась, будто я действительно воткнула нож между её рёбер. Её губы задрожали, на переносице выступили капельки пота. Она пыталась отвести взгляд - не могла. Я держала её, как змея кролика.

"А ты... просто ждала минутку."

В зале кто-то ахнул. Вадим резко вскочил, но два охранника (спасибо, Света) тут же взяли его под локти. Оля замотала головой, её идеальная причёска начала распадаться.

Я наклонилась к ней так близко, что почувствовала запах её дорогого вина.

"Лучшая подруга..." - прошептала я прямо в её ухо, прежде чем выпрямиться и выкрикнуть: "Самый страшный враг!"

Оля вскрикнула. Настоящий, истеричный звук, несовместимый с её безупречным образом. Её тушь потекла, оставляя чёрные дорожки по щекам.

Я отошла, наблюдая, как она дрожит. Мои глаза были сухими. Мои руки не тряслись.

Впервые за два года я не чувствовала боли - только холодную, абсолютную ясность.

Они думали, что сломали меня.

Но сломанные люди не смотрят так прямо.

Поднявшись на сцену, я мельком заметила его в толпе.

Мой отец — Игорь Бережнов, человек, чье имя в деловых кругах произносили с уважением и страхом. Он стоял у стойки бара, массивный, как скала, в идеально сидящем темно-синем костюме. Его седые виски и жесткие черты выдавали в нем человека, который не привык проигрывать.

Он смотрел на меня, слегка нахмурившись, но в его глазах читалось… одобрение.

Он не знал всей правды. Не знал, что я не просто уехала — я

сбежала

. Что Вадим и Оля разорвали мне сердце. Для него я была дочерью, которая сама бросила недостойного мужчину. И он был

рад

.

— Босс, может, остановим это? — услышала я шёпот одного из его помощников.

Отец лишь отхлебнул виски и усмехнулся:

— Пусть поёт. Моя дочь всегда знала, как произвести впечатление.

Вадим, бледный, как мел, метнулся в его сторону, но охранники мягко, но твердо преградили ему путь.

— Игорь Сергеевич, это же…

— Концерт? — отец поднял бровь. — Да, отличный. Продолжайте.

Оля, дрожащая, схватила Вадима за рукав:

— Она всё испортит!

Но Вадим только стиснул зубы. Он знал, кто в этом зале

настоящий

хозяин. И это был не он.

Последняя песня началась с гула басов, от которого задрожали хрустальные бокалы на столах.

— Он не просит — он берет…

Я прошла мимо Вадима, даже не удостоив его взглядом.

— Его слово — закон…

Гости замерли. Даже те, кто до этого веселился и танцевал, теперь смотрели на меня, заворожённые.

— Его женщины — не тронь…

И тут я почувствовала

его

.

Взгляд.

Тяжёлый, как свинец.

Я подняла глаза.

На втором этаже, за резной балюстрадой, сидел

он

.

Высокий, мощный, с лысой головой и хищным профилем. Его черный костюм сидел на нём так, словно был отлит из стали. В одной руке — бокал виски, в другой — сигара.

Он не аплодировал. Не улыбался.