Я схватила блокнот и застыла над пустой страницей. Потом резко вывела первую строчку:

"Он не просит – он берет, он не боится высоты..."

К утру песня была готова.

День третий. Студия. Последняя запись.

— Что это? — Света уставилась на мой блокнот.

— "Фараон".

— Это... не про Вадима, да?

Я усмехнулась:

— Нет. Это про тех, кто никогда не станет Вадимом.

Тор, услышав первые аккорды, приподнял бровь.

— Новый стиль?

— Новый герой.

Я взяла микрофон.

"Фараон"

Он не просит – он берет,

Он не боится высоты.

Его слово – закон,

Его враги – давно мертвы.

Голос звучал низко, почти мужским. Аранжировка – тяжёлые ударные, давящий бас.

Света замерла с открытым ртом.

— Чёрт...

Я пела, глядя в стену, но видела

их

– Вадима, который сжался бы от стыда, услышав эти строки. Олю, понявшую,

какого

мужчину она променяла на жалкую пародию.

Когда последний аккорд стих, в студии было тихо.

— ...Это хит, — наконец сказал Тор. — Настоящий.

Света медленно подошла:

— Ты написала это... за ночь?

— Да.

— И теперь у нас три песни. "Лучшая подруга" – для Оли. "Фараон" – контраст для Вадима. И...

— И "За бывшего" – для их общего позора, — закончила я.

Света вдруг засмеялась:

— Они даже не знают, что уже мертвы.

Вечер. Платье и последние штрихи.

— Так, с песнями разобрались. Теперь – образ, — Света разложила передо мной фотографии из инстаграма Оли. — Она будет в белом. Ты – в блестящем, расшитом драгоценными камнями.

— Смертельно опасном, — я ткнула пальцем в экран. Вот это.

Узкое, как нож, платье-футляр. Открытые плечи. И высокий каблук.

Света присвистнула:

— Идеально. Они увидят тебя – и забудут, зачем собрались.

Я потянулась за бокалом.

— Значит, план такой, – Света разложила перед нами распечатку. – Помолвка через пять дней. У них будет живой оркестр, но...

— Но?

— Но я договорилась, что в какой-то момент "случайно" погаснет свет, и вместо вальса – заиграет

твоя

песня.

Я подняла бокал.

— А когда включатся прожектора...

— ...ты будешь стоять в центре зала. С микрофоном и бокалом в руках.

Мы чокнулись.

— За худшую помолвку в истории.

Где-то в Москве Оля примеряла белое платье.

Не зная, что

настоящее

шоу – готовлю ей я.

Клуб «Монарх»

Он был прекрасен.

Я стояла в тени колонн у входа, наблюдая, как свет софитов играет на черном мраморе пола, как мерцают хрустальные люстры, подвешенные к высоким потолкам. Клуб «Монарх» — место, куда не попасть без именного приглашения или семизначного счета в банке. Интерьер выдержан в стиле ар-деко: позолота, бархатные диваны, зеркала в массивных рамах. В воздухе витал запах дорогих духов, табака и чего-то сладкого — возможно, шампанского.

Хороший вкус

, — подумала я, слегка удивившись. Не ожидала, что Вадим способен выбрать такое место.

Света, стоявшая рядом, тронула мой локоть.

— Ну что, готова?

Я не ответила. В горле стоял ком.

Мы устроились в VIP-ложе на втором этаже, откуда был виден весь зал. Оркестр играл что-то легкое, бессмысленное. Гости смеялись, чокались бокалами.

А там, в центре,

они

.

Вадим в идеально сидящем смокинге. Его темные волосы зачесаны назад, на лице — довольная улыбка. Он держал за руку

ее

.

Оля.

В белом платье, с сияющим взглядом. Та самая улыбка, которую я когда-то считала искренней.

Мои пальцы сжали бокал так сильно, что стекло затрещало.

— Эй, осторожнее! — Света прикрыла мою руку своей. — Ты же не хочешь истекать кровью до начала шоу?

Я медленно выдохнула.

— Я не уверена, что смогу это сделать.

— Сможешь. – Она сжала мои пальцы. — Ты уже сделала самое сложное — вернулась. Осталось только зажечь.

Внизу раздались аплодисменты. Вадим поднял бокал, что-то говорил о «новом этапе жизни», о «настоящей любви».

Как же мерзко.

— Пора, — прошептала Света.

Свет дал сигнал своему человеку у пульта.

И в тот момент, когда Вадим закончил речь и гости зааплодировали, в зале погас свет.

Тишина.

Потом — шёпот, смешки, недоумённые возгласы.

— Что случилось? — донесся голос Оли.

И тогда заиграла

моя

музыка.

Резкий, пронзительный синт, удары барабанов — первые аккорды

«За бывшего»

.

Прожектора ударили в центр зала.

И там, в луче света, стояла

я

.

Красивое платье, облегающее, как вторая кожа. Каблуки, от которых ноги казались бесконечно длинными. В одной руке — микрофон, в другой — бокал.