— Это констатация факта!

Он рассмеялся и сделал резкий поворот, от которого у неё перехватило дыхание.

Они бросили якорь в маленькой бухте, где вода была настолько прозрачной, что казалось, будто можно достать до дна рукой.

— Купаться? — спросил Фараон, уже скидывая рубашку.

Ника колебалась всего секунду.

— Только если ты обещаешь не тащить меня на глубину.

— Обещаю.

Она сбросила лёгкое платье, оставшись в купальнике, и сделала первый шаг в воду. Море оказалось тёплым, как парное молоко, и она нырнула с головой, чувствуя, как смывается всё — напряжение, обиды, даже мысли.

Когда она вынырнула, Фараон был уже рядом.

— Ты плаваешь, как ребёнок, — заметил он.

— Это хорошо или плохо?

— Это... искренне.

Она рассмеялась и брызнула ему в лицо. В ответ он легко подхватил её на руки и швырнул в воду.

Смех, борьба, солёные брызги — Ника не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так... свободно.

После моря их ждал бассейн на террасе виллы — огромный, с подсветкой, по краям которого плавали тарелки с фруктами: сочные дольки манго, спелая клубника, виноград, похожий на драгоценные камни.

— Ты всегда так развлекаешь своих пленниц? — спросила Ника, откинувшись на край бассейна.

— Ты первая, кого я привёз сюда, — ответил он просто.

Она не ожидала такой прямоты.

Фараон подплыл ближе, и вдруг его руки обняли её — тёплые, сильные, но без нажима.

— Ты не боишься? — прошептала она.

— Чего?

— Что я снова сбегу.

Он рассмеялся, и его дыхание коснулось её мокрой кожи.

— Попробуй.

И в этот момент Ника поняла: она не хочет.

Вечером, за ужином под звёздами, они говорили обо всём и ни о чём. О музыке, которую он любил (оказывается, классику и старый рок), о её отелях в Исландии, о том, как пахнет снег в горах.

— А о своём прошлом ты не расскажешь? — спросила Ника, пригубив вино.

— Зачем? — он наклонил голову. — Прошлое — это тень. Ты хочешь, чтобы я говорил о тенях, когда вокруг столько света?

Она не настаивала.

Позже, когда она позвонила отцу, тот лишь хмыкнул:

— Так ты у Вольского? Хороший выбор. Присмотрись к нему, дочь.

— Ты знал?!

— Конечно. Он позвонил мне перед вылетом.

Ника ахнула.

Света, узнав, завизжала так, что в трубке что-то затрещало:

— Ты на вилле у Фараона?! Ника, да ты в романтической комедии живёшь!

— Подожди, — Ника прищурилась, — а где ты сама пропадала все эти дни?

Раздался смущённый смешок:

— Ну... помнишь того высокого брюнета в клубе? Того самого "охранника", который помог нам с побегом?

— Света...

— Мы с ним с того вечера не расставались! — выпалила подруга. — Оказалось, он не просто охранник, а...

В этот момент в комнату вошёл Фараон с бокалом вина. Услышав последние слова, он покачал головой:

— Дима — мой лучший друг и начальник службы безопасности.

Ника прикрыла трубку рукой:

— Так это... спланированная операция?

Уголки его губ дрогнули:

— Нет. Просто хорошее совпадение.

— Какое ещё совпадение?! — завопила Света из телефона. — Он мне уже три дня читает стихи! Вчера мы ели устриц на его яхте!

Фараон поднял бровь:

— Яхта моя.

— Всё равно! — продолжала Света. — Ник, он знает все твои песни наизусть!

Ника медленно опустила телефон:

— Кажется, нас обеих... вычислили.

Фараон протянул ей бокал, глаза его блестели:

— Не вычислили. Нашли.

Неделя пролетела как один день. Они гуляли по острову, забирались на скалы, ужинали в маленьких тавернах, где Фараон заказывал ей блюда, о которых она даже не слышала. Он оказался удивительно заботливым — то поправлял её шляпу от солнца, то незаметно подкладывал подушку, если она засыпала в шезлонге.

А в последний вечер Ника нашла в спальне букет белых лилий — огромных, благоухающих, с каплями росы на лепестках. Рядом лежала записка:

«Жду у бассейна. А.В.»

Она надела то самое платье — лёгкое, белое, похожее на те лилии, — и вышла.

Ужин при свечах

Бассейн был усыпан лепестками, в воде плавали свечи, а на столе стояли хрустальные бокалы и её любимое вино.

— Как ты...

— Я знаю всё, что ты любишь, — перебил он.

И тогда заиграла музыка. Её музыка.

— Ты... купил мои песни?

— Все. И да, их уже крутят на радио.

Ника не могла говорить.

Они ужинали под её голос, звучащий из невидимых колонок, а Фараон смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной на земле.

Лунный свет струился сквозь окна, рисуя на полу причудливые узоры. Воздух был наполнен ароматом морского бриза и едва уловимыми нотами жасмина, растущего у террасы.

Он поцеловал её впервые у бассейна - нежно, вопросительно, давая ей возможность отступить. Но Ника ответила на поцелуй с такой искренностью, что у него перехватило дыхание. Его губы, чуть шершавые от морской соли, касались её кожи с осторожностью, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент.

В его объятиях она чувствовала себя одновременно защищённой и свободной - парадокс, который заставил её сердце биться чаще.

В спальне он опустил её на кровать с такой осторожностью, будто она была сделана из тончайшего фарфора. Простыни, охлаждённые кондиционером, приятно холодили кожу. Ника зажмурилась, когда его пальцы медленно скользнули по её ключице, обводя каждую косточку, словно запоминая на ощупь.