И вот теперь он здесь. На третьем курсе. Ее курсе? Настя сжала папку с лекциями так, что костяшки пальцев побелели. Она быстро пробежала взглядом по расписанию в своем блокноте. Да. Сегодня у нее... первая пара по римскому праву именно у третьего курса. Группа Демидова.

Холодок тревоги, возникший при словах Егора, превратился в ледяную волну, пробежавшую по спине. Она резко отвернулась от шумной группы, стараясь идти быстрее, к двери своего корпуса. Но почувствовала на себе взгляд. Тот самый, холодный, оценивающий. Будто хищник отметил движение в кустах. Она не обернулась, но спиной ощутила его – этот взгляд скользнул по ее фигуре, по строгой юбке, по собранным в тугой узел волосам. В нем не было интереса, лишь любопытство, смешанное с привычным презрением ко всему, что не входило в его орбиту.

Настя втолкнула себя в стеклянную дверь, оставив за спиной осенний воздух, смех и давящее присутствие Марка Демидова. В коридоре было тише, но тревога не отпускала. Она мысленно перебирала свои лекции, конспекты, пытаясь сосредоточиться на праве XII таблиц, на императорах и юристах давно минувших эпох. Но перед глазами все стоял тот образ: самоуверенный красавец у подножия статуи, чей один лишь взгляд заставил ее почувствовать себя... неуверенной. И это чувство злило ее больше всего.

«Хорошо, Марк Демидов, – подумала она, поднимаясь по лестнице в свою аудиторию. – Посмотрим, как ты себя поведешь на

моей

паре». Горечь потери, одиночество, профессиональная гордость – все смешалось в ней в единый, твердый комок решимости. Она не позволит этому мажору испортить ее третий учебный год. Ни за какие ремонты в библиотеке.

Аудитория 307 встретила Анастасию Сергеевну тихим, деловым гудением. Парты, расставленные амфитеатром, были заполнены примерно наполовину. Адекватная половина группы – те, для кого учеба была не бременем, а возможностью. Они приветливо встретили ее взглядами, некоторые улыбнулись. Пахло свежей краской, древесной пылью от недавно отремонтированных подоконников (очередной «подарок» Демидова-старшего?) и легким волнением начала новой дисциплины.

— Доброе утро, – четко произнесла Настя, ставя папку на кафедру. Ее голос, чуть более низкий, чем можно было ожидать от ее хрупкой фигуры, легко заполнил помещение. — Меня зовут Анастасия Сергеевна Королева. В этом семестре мы с вами погрузимся в основы римского права – фундамент, на котором стоит вся современная юридическая мысль.

Она начала лекцию. Спокойно, уверенно, с глубоким знанием предмета. Говорила о Законах XII таблиц, о переходе от обычного права к писаным нормам, о

mos maiorum

– нравах предков, как источнике права. Большинство студентов внимательно слушали, делали пометки в ноутбуках и тетрадях. Время от времени кто-то задавал уточняющий вопрос – разумный, по делу. Настя отвечала, ловя этот момент взаимопонимания, профессионального интереса. Это было

ее

пространство. Пространство знания и уважения. Она чувствовала себя на своем месте.

Идиллия длилась минут двадцать. Потом дверь аудитории с грохотом распахнулась. Несколько опоздавших ввалились внутрь, словно не студенты, а участники шумной вечеринки, заглянувшие по ошибке. Их было человек пять.

Впереди шли две девушки. Их внешность кричала громче любого слова. Слишком короткие юбки, обтягивающие кофты с глубокими вырезами, яркий, почти театральный макияж. Они шли, громко перешептываясь и хихикая, явно перепутав профессию юриста с работой в ночном клубе или инстаграм-моделированием. Их взгляды скользнули по аудитории с преувеличенным скучающим видом.

Следом вошли трое парней. Двое – крепкие, с нарочито небрежными прическами и дорогими спортивными куртками, явно телохранители или просто «свита» по жизни. А между ними – Марк Демидов.

Он вошел не спеша, с той же развязной самоуверенностью, что и во дворе. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Анастасии Сергеевне, задержался на секунду дольше, чем на остальных, и тут же перешел к поиску свободных мест. Его свита громко переговаривалась, стулья скрипели, падали рюкзаки.

— Простите за опоздание,

молодая

преподавательница, – бросил Марк через плечо, не глядя на Настю, растягивая слово «молодая» с явной издевкой. Он устроился на заднем ряду, откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу. Его друзья глухо хихикнули. «Дорогу, видите ли, не знали. Этот ваш… Римский Форум… или что там?»

Настя замолчала. Весь класс замер. Она внимательно осмотрела вошедших. Взгляд ее скользнул по вызывающе одетым девушкам, потом по наглым парням, и наконец остановился на Марке. Она не стала повышать голос, но ее тишина была громче крика.

— Опоздание зафиксировано, – произнесла она ровным, ледяным тоном, глядя прямо на Марка. — Места свободные – позади. Прошу не мешать учебному процессу. Мы изучаем основы римского права, которые, несмотря на ваше сомнение, господин Демидов, являются не архаикой, а живым инструментом понимания современных правовых систем. От контрактного права до понятия собственности.

Марк усмехнулся, игриво вертя дорогую ручку. — Ох уж эти древние римляне… Какое нам, будущим практикующим юристам, до них дело? В суде цитатами из Юстиниана не отмажешься. Нужны связи, деньги, умение

договариваться

. — Он подчеркнул последнее слово, его взгляд скользнул по строгому жакету и собранным в тугой узел волосам Насти. — Или вы думаете, что ваши лекции о каких-то табличках научат нас этому? Выглядит… уныло.

В аудитории повисла напряженная тишина. Даже его свита затихла. Адекватная половина группы смотрела то на Настю, то на Марка, ожидая взрыва. Анастасия Сергеевна сделала глубокий вдох. Внутри все клокотало. Ее задели. Задели ее профессию, ее предмет, ее внешний вид. Но вступать в перепалку с наглым студентом на его уровне – значило опуститься. Она собрала всю свою волю.

— Римское право, господин Демидов, – начала она, и ее голос зазвучал с новой, стальной силой, – учит не цитировать, а

мыслить

. Учит логике права, его структуре, его вечным принципам. И да, возможно, в вашем представлении юриспруденция – это лишь «договоренности» и связи. — Она сделала едва заметную паузу, и ее взгляд стал пронзительным, как лед. — Но позволю себе заметить, что настоящий профессионализм и уважение заслуживаются знанием, а не только именем отца или его кошельком. Не стоит всю жизнь прятаться за спиной родителя. Пора показать, чего

ты сам

стоишь.

Она не повысила голос, но каждое слово било точно в цель. «И поверьте, битва по римскому праву обязательно наступит. В день экзамена. Где ваши связи и деньги могут оказаться бесполезны против знания текстов Гая или Ульпиана. И где даже самый влиятельный отец не сможет сдать за вас экзамен». Она чуть наклонилась вперед, опираясь на кафедру, ее глаза горели холодным огнем. — Экзамен – это поле боя, где каждый сражается сам. И я вам искренне советую начать готовиться. Уже сейчас.

Сначала в аудитории прокатился шквал хихиканья. Кто-то из «адекватных» не сдержался – слишком уж точным и дерзким был ответ, бьющий в самое больное место мажорной спеси. Но смех оборвался мгновенно, как по команде.

Марк Демидов изменился в лице. Вся его напускная расслабленность испарилась. Холодные серые глаза сузились, став похожими на лезвия. На скулах выступили резкие тени, челюсть сжалась так, что стали видны мышцы. Его самоуверенность сменилась ледяной, опасной яростью. Он медленно поднялся с места. В аудитории воцарилась гробовая тишина. Даже его свита замерла, чувствуя смену атмосферы.

Он не кричал. Он не метался. Он собрал свои вещи (дорогой кожаный портфель, телефон) с преувеличенной, медлительной точностью, ни на кого не глядя. Каждое его движение излучало сконцентрированную ненависть. Подойдя к двери, он остановился, обернулся. Его взгляд впился в Анастасию Сергеевну. Не в преподавателя. В