Настя хотела сказать «да». Хотела улыбнуться, сделать вид, что все под контролем. Но вместо этого просто опустила голову.

— Я не знаю.

Тишина.

За окном завыл ветер.

— Это нормально, — наконец сказал Рощин. — Ты не должна быть железной.

Он положил руку на ее плечо, и это простое прикосновение вдруг стало невыносимым. Глаза Насти наполнились слезами. Она резко отвернулась.

— Прости.

— Не извиняйся.

Он отошел к окну, давая ей время собраться.

— Что дальше? — спросила Настя, сжимая в руках фотографию бабушки.

— Дальше...

Звонок телефона.

Настя взглянула на экран. Неизвестный номер. Сообщение:

«Хочешь уничтожить его по-настоящему? Приходи. Адрес прилагается. Только одна ночь на выбор».

Она показала телефон Рощину. Его лицо стало каменным.

— Это может быть ловушка.

— Или шанс.

Настя посмотрела на адрес. Заброшенный склад на окраине. То самое место, где они нашли коробку с документами.

— Я пойду.

— Не одна.

Она покачала головой.

— Если это свидетель — он испугается, увидев тебя.

Рощин замер, потом резко выдохнул.

— Хорошо. Но я буду рядом. На расстоянии.

Настя кивнула.

Она встала, взяла пальто. В зеркале у двери мелькнуло ее отражение — бледное лицо, темные круги под глазами, сжатые губы.

«Кто ты сейчас?»

— подумала она.

«Жертва? Мстительница? Или просто человек, который уже слишком устал?»

Не было ответа.

Только адрес на экране.

Вечер. Темнота.

Настя стояла перед особняком, который когда-то был символом роскоши и власти Демидовых, а теперь напоминал скелет, обглоданный временем. Фасад, некогда белоснежный, покрылся трещинами, окна зияли черными провалами, словно пустые глазницы. Ветер шевелил плющ, цеплявшийся за стены, и его листья шептались, будто предупреждая:

«Не входи»

.

Но она вошла.

Дверь скрипнула под ее рукой, и холодный воздух ударил в лицо, пахнущий сыростью, пылью и чем-то еще — горьким, как воспоминания. Внутри царил полумрак. Лунный свет, пробиваясь через разбитые окна, рисовал на полу призрачные узоры, а тени, казалось, шевелились, следя за каждым ее шагом.

Он ждал ее в большом зале.

Марк стоял у камина, в котором тлели последние угли. Их свет дрожал на его лице, подчеркивая резкие скулы, глубокие тени под глазами. Он выглядел изможденным — ни следов былой самоуверенности, ни намека на привычную насмешку. Только холодная решимость, застывшая в серых глазах.

— Ты знаешь, где настоящие документы? — голос Насти прозвучал резко, эхом разнесясь по пустым стенам.

Он не сразу ответил, будто давая ей время осмотреться, прочувствовать это место.

— Да, — наконец сказал он. — Но я не отдам их просто так.

— Что тебе нужно?

— Тебя.

Тишина.

Слова повисли между ними, тяжелые, как камень, брошенный в воду. Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Объяснись, — потребовала она, сжимая пальцы, чтобы скрыть дрожь.

Марк сделал шаг вперед, и свет огня скользнул по его руке — на костяшках пальцев засохшая кровь.

— Сделка, — сказал он. — Я отдам ключ от сейфа с компроматом на отца. Но только после того, как ты останешься здесь. До утра.

— Ты с ума сошел? — она засмеялась, но смех вышел нервным, обрывистым.

— Это не шантаж, — его голос был тихим, почти мягким. — Это последняя игра. Если к рассвету ты все еще захочешь уничтожить меня — документы твои.

Настя ощутила, как сердце колотится где-то в горле.

Что он задумал?

— Если ты тронешь меня против моей воли, — прошипела она, — я убью тебя.

Марк усмехнулся, но в этот раз в его улыбке не было прежней наглости.

— Я хочу, чтобы ты сама захотела меня, — сказал он. — Иначе в этом нет смысла.

… Они сидели у камина. Марк налил вино — темное, густое, как кровь. Настя не стала пить.

— Ты ненавидишь меня? — спросил он, глядя в огонь.

— Больше, чем кого-либо в жизни.

— А если бы я не был Демидовым? Если бы мы встретились просто так?

Она промолчала.

Он поднялся, подошел ближе. Его тень накрыла ее, и она почувствовала тепло, исходящее от его тела.

— Ты никогда не задумывалась, почему я так одержим тобой?

— Потому что я единственная, кто не склонился перед тобой.

— Нет. — Он наклонился, и его дыхание коснулось ее щеки. — Потому что ты единственная, кто видел меня настоящего. Даже когда я сам этого не понимал.

Его пальцы коснулись ее запястья — легкое, едва заметное прикосновение. Но она не отдернула руку.

Это случилось внезапно.

Один момент — они смотрят друг на друга, слова висят в воздухе, как ножи. Следующий — его губы на ее, жесткие, почти болезненные.

Это не было нежностью.

Это была ярость, вырвавшаяся наружу.

Его руки впились в ее кожу, ее пальцы запутались в его волосах. Они рухнули на ковер перед камином, и Настя вдруг осознала — она хочет этого. Ненависть и желание сплелись воедино, и она уже не могла отличить одно от другого.

Но в самый последний момент, когда казалось, что все потеряно, Марк остановился.

— Нет, — прошептал он, отстраняясь.

— Что? — она не понимала.

— Я не хочу, чтобы это было частью сделки.

Он встал, отвернулся, прошелся к окну. Его силуэт на фоне ночного неба казался хрупким, почти беспомощным.

— Документы в сейфе на втором этаже. Ключ на столе. Бери и уходи.

Настя застыла.

— Ты что, испугался? — ее голос дрогнул.

Марк повернулся. В его глазах не было триумфа — только боль.

— Я испугался, что ты потом возненавидишь себя. А я не хочу, чтобы ты страдала еще больше.

Она не нашла слов.

Этот Марк — сломленный, уставший, без масок — был не тем, кого она знала.

Она взяла ключ.

Но не ушла.

— Почему ты это сделал? — спросила она.

— Потому что я наконец понял, — он говорил тихо, глядя куда-то мимо нее, — если я действительно хочу быть другим, то должен начать с уважения к тебе. Даже если это значит потерять тебя навсегда.

Она смотрела на него.

И впервые увидела не врага.

А человека.

Сейф открылся с глухим щелчком.

Настя замерла, глядя на папки, аккуратно разложенные внутри. Они выглядели так, будто их ждали — пожелтевшие от времени, перевязанные лентой, с пометками на обложках.

«Дело Королевых. 1995»

Её пальцы дрожали, когда она взяла первую папку. Внутри — фотографии, протоколы, отчёт о «несчастном случае», который не был несчастным.

«Тормозная система автомобиля была преднамеренно повреждена…»

Следом — финансовые документы. Переводы на офшорные счета, поддельные договоры, списки взяток. Имена чиновников, судей, прокуроров. Все, кто десятилетиями покрывал Демидовых.

И последнее — дневник отца.

Его голос, застывший в строчках:

«Аркадий знает, что я всё раскрою. Он предложил деньги. Я отказался. Сегодня Анна сказала, что за нами следят…»

Последняя запись датирована днём перед их смертью.

Настя закрыла глаза.

Теперь у неё было всё.

Настя ушла с документами.

Но в ту ночь что-то изменилось.

Между ними больше не было чистой ненависти.

Было что-то опасное.

Что-то, что могло разрушить их обоих.

Или спасти.

Луна скрылась за тучами, когда она вышла из особняка. Где-то вдали завыл ветер, предвещая бурю.

Но теперь она была готова ее встретить.

Падение империи

Рощин ждал её у здания с серыми колоннами.

— Ты уверена? — спросил он, глядя на тяжёлую сумку в её руках.

— Да.

Они вошли вместе.

Через три часа документы уже лежали на столе у следователя по особо важным делам. Его лицо постепенно бледнело по мере того, как он листал страницы.