Кира смотрела на него и не могла пошевелиться. Не страх — хуже. Само присутствие этой твари высасывало волю, вымывало мысли, оставляя только пульсирующий ужас.

— Кира. — Голос Астера вырвал её из оцепенения, как пощёчина. — Беги.

— Нет, я не…

— БЕГИ!

Она рванула. Ноги понесли сами, вышвырнули тело в коридор. Но существо даже не обернулось. Оно смотрело на Астера и ухмылялось.

— Я сначала с тобой поигра-аю, — мурлыкнуло оно, облизывая длинные пальцы. — А пото-ом найду её. Я люблю искать. Это так… аза-артно.

Кира влетела в кухню, заметалась. Входная дверь — слишком далеко. Да и куда бежать? Оно найдёт. Оно же сказало — найдёт.

Сзади раздался грохот и крик, и Кира не смогла. Не смогла оставить его там. Она поспешила вернуться, и застыла на пороге.

У окна на боку валялась раскуроченная кровать, а рядом на коленях стоял Астер. Рука прижималась к левому боку. Между пальцев сочилась кровь. Тёмная, густая, почти чёрная.

Существо склонилось над ним. Медленно облизало пальцы.

— Кро-ови я тоже давно не про-обовал. — Оно прошлось длинным языком по когтям, слизывая тягучую жидкость. — Вку-усно…— проурчало оно от удовольствия.

— АСТЕР!

Существо повернулось к ней.

Чёрные глаза смотрели прямо в душу.

— Какая сме-елая, — протянуло оно. Голос стал мягче. — Таки-их я люблю бо-ольше всего. Они дольше кричат.

Астер поднял голову. В его серых глазах с чёрной крошкой, которая сейчас почти угасла, горело отчаяние.

— Кира, — вымученно протянул он. — Иди ко мне.

Она шагнула.

Не потому, что хотела. Потому что не могла иначе. Потому что его голос был единственным якорем в этом кошмаре.

Существо засмеялось. Тихо. Довольно. Предвкушающе.

— Вот так, — сказало оно. — Идите сюда. Оба.

Астер схватил её за руку. Его пальцы были тёплыми. Такими тёплыми. Самыми тёплыми в мире.

— Доверься мне, — шепнул он.

— Что ты…

Он рванул её в сторону — к стене.

Туда, где уже ползла знакомая, морозящая тьма. Где граница между мирами истончилась до предела.

— НЕТ! — заорало существо, бросаясь к ним.

Поздно.

Астер взмахнул рукой, и стена расступилась.

Та самая бездна. Холодная. Бесконечная. Та, которую он открывал неделю назад, чтобы спасти её от Макса.

Кира шагнула. Вернее, её втянуло туда неведомой силой.

Холод обжёг кожу. Темнота сомкнулась. Она была такая плотная, что, казалось, её можно пить. Кира закричала, и не услышала своего крика.

А потом всё исчезло.

Кроме его руки. Сжимающей её пальцы так крепко, что, наверное, даже смерть не смогла бы разжать их.

* * *

В квартире повисла тишина.

Существо стояло посреди комнаты и смотрело на то место, где только что разверзлась бездна. Иней медленно таял на обоях, оставляя мокрые разводы.

— Ушли-и, — прошептало оно.

Помолчало.

И вдруг рассмеялось. Тихо, потом громче, потом в голос. Жутким, лающим смехом, от которого в углах заметались тени.

— Ушли! Сами ушли! — Оно закружилось по комнате, вскинув руки. — Оставили мне весь этот ми-ир! Слышите? — Оно повернулось к окну, за которым спал город. — Я иду-у!

Существо шагнуло к двери, но на пороге остановилось. Обернулось.

Взгляд чёрных глаз скользнул по полу. Тёмные пятна крови так и манили. Оно ухмыльнулось, и, опустившись на четвереньки, подползло к ним. Склонилось и припало к паркету, с наслаждением слизывая каждую каплю. И там, где проходился его язык, оставалась тонкая корочка льда.

— Спаси-ибо за угоще-ение, — бросило оно напоследок, подмигнув портрету у стены. Открыло дверь и вышло прочь.

Где-то далеко лаяли собаки, гудели машины. Город даже не подозревал, что впустил в себя в эту ночь.

Два месяца спустя

В пустой квартире на первом этаже пахло пылью и чем-то ещё. Тем особенным холодом, который не могли объяснить никакие сквозняки. Он появлялся ниоткуда, исчезал в никуда, оставляя после себя только мурашки на коже случайных визитёров.

Следователь КОДа Мира Волкова — молодая девушка, с острым взглядом и тёмными кругами под глазами от недосыпа — стояла посреди комнаты и листала протокол.

— Значит, последний раз его видели здесь? — уточнила она, не оборачиваясь.

— Да, — ответил участковый, переминаясь с ноги на ногу. Он явно нервничал. Говорили, что «Комитет по особым делам» просто так на место не выезжает. Если уж они заинтересовались — значит, дело дрянь. — Максим Соболев. Бывший жених хозяйки. Соседи говорят, приходил, шумел, стучал в дверь. А потом тишина. Никто не видел, как он ушёл.

— А хозяйка?

— Кира Серова. Тоже пропала. Возможно, в бегах. Но никто также не видел, как она выходила.

Следователь обвела взглядом комнату. Старая мебель, мольберт с картиной в углу, незаправленная кровать… На подоконнике — чашка с остатками засохшего чая.

— И видимо, убегала в спешке, раз оставила все свои вещи и даже телефон? — Девушка кивнула на прикроватную тумбу, где лежал смартфон. — А тут у нас что?

Она открыла ящик.

— Прекрасно. Паспорт она тоже не взяла. Кошелёк с карточками… ключи. — Следователь подняла взгляд на участкового. — Что-то не похоже на побег.

Участковый растерянно моргнул, не зная, что тут добавить.

Она подошла к мольберту.

С холста на неё смотрел портрет юноши с необычными глазами — серыми, усыпанными чёрными вкраплениями. Они казались живыми.

— Странный рисунок, — заметил участковый.

Следователь молчала, вглядываясь в глаза на портрете. Что-то в них было… неправильное. Хотя, скорее всего, просто игра света. Или хорошая техника. Художники вообще любят рисовать глаза выразительно.

— Хозяйка квартиры жила не одна, — сказала она наконец.

— Но соседка утверждает, что девушка проживала одна. Ухажёры к ней не ходили. За исключением пропавшего.

— Однако на кухне в раковине лежат две тарелки, две вилки. В ванной в стакане — две зубные щётки.

Участковый промямлил что-то невнятное.

— А это мы заберём. — Следователь кивнула на холст. — Пусть эксперты выяснят, что за мужчина на портрете. Может, она нарисовала своего сожителя.

Девушка напоследок ещё раз окинула взглядом стены, пол, мебель. Взгляд зацепился за дальний угол, что был ближе к окну.

— Что там? — спросила она у криминалиста, который возился с чем-то на полу.

Тот пожал плечами:

— Ничего особенного. Странно только… — он замолчал, будто не зная, как объяснить.

— Что?

— Пол. Видите?

Она подошла ближе. Старый паркет ближе к углу был идеально чистым. Не просто вытертым, а будто его только что вымыли, выскоблили, вылизали. В то время как на остальной поверхности пола лежал тонкий слой пыли.

— Странно, — согласилась она.

— Это не всё. — Криминалист присел на корточки и провёл пальцем по стыку досок. — Смотрите.

Она наклонилась. На дереве, в самом углу, виднелись длинные, тонкие царапины. Не от мебели — слишком глубокие, слишком хаотичные. Будто кто-то драл пол когтями.

— Может, животное? — предположила она без особой веры.

Криминалист лишь пожал плечами.

Следователь выпрямилась. В комнате было тепло, но ей вдруг стало зябко. Будто от самого угла повеяло холодом.

Сквозняк, — подумала она. —Ох уж мне эти старые дома…

— Снимите всё, — коротко сказала она. — Особенно царапины. Крупным планом. Плинтус снять и проверить на наличие следов крови и других биологических жидкостей. И найдите мне, кто здесь жил до художницы. Всю историю квартиры. За десять, двадцать, пятьдесят лет.

Криминалист кивнул, пряча глаза. Он работал с КОДом не первый год и знал: если они берут дело, значит, обычная экспертиза здесь едва ли поможет.

Следователь вышла, но ещё долго чувствовала спиной холод, тянущийся из угла.