Она вдруг остро ощутила, что перед ней не просто Астер, а древняя сущность, которая за долгие века ни разу не позволяла себе смотреть на женщину вот так. Откровенно. По-собственнически.

И этой женщиной была она.

— Ты красивая, — произнёс он на выдохе. — Я всегда это знал. Но сейчас…

— Иди сюда, — позвала она.

Он припал губами к её шее. Уверенно, но всё ещё с тем трепетом, от которого по её телу пробегала волнительная дрожь. Кира запрокинула голову, открываясь ему. Его поцелуи спускались ниже — к ключицам, к плечам, к груди — и в каждом было столько знакомой нежности, что сердце заходилось.

— Астер, — простонала она, когда его губы коснулись её соска. — Да…

Он замер, поднял взгляд.

— Так хорошо?

— Очень.

Он улыбнулся, но Кира заметила, что в его глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу. Слишком часто он теперь спрашивал. Слишком внимательно всматривался в её лицо после каждого прикосновения, каждой ласки.

Раньше он просто знал. Чувствовал её кожей, читал желания до того, как она сама их осознавала. А теперь…

Теперь я для него — загадка, — подумала Кира. —Как обычный человек для обычного человека.

И от этой мысли почему-то стало тепло.

— Всё хорошо, — сказала она вслух, погладив его по щеке. — Правда. Я бы сказала, если нет.

Он выдохнул с таким облегчением, будто она сняла с него неподъёмный груз. Астер улыбнулся той робкой улыбкой, от которой у неё каждый раз таяла сама душа, и продолжил.

Она учила его без слов, руками, дыханием, тихими стонами. Вела его ладони туда, где хотелось чувствовать сильнее. Показывала, как нужно, шепча на ухо, когда он сжимал слишком сильно или касался слишком робко. И он впитывал каждое движение, каждый вздох, каждое «да» и «вот так».

А потом он оказался сверху, глядя на неё так, будто она была всем миром.

— Я люблю тебя, — повторил он. Тихо. Твёрдо. Как единственную правду, которую знает.

Она потянулась к нему и поцеловала. Долго, глубоко, со слезами на глазах.

— И я тебя, — прошептала она в его губы. — Иди ко мне. Весь.

Он вошёл в неё медленно, глядя в глаза, и Кира поняла, что никогда не была так открыта. Ни перед кем. Никогда.

Они двигались в темноте, неспешно, тягуче, будто растворяясь друг в друге. Он шептал её имя, как молитву, как заклинание. Она впивалась пальцами в его спину, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, горячее и неизбежное.

— Смотри на меня, — взмолила она.

Он кивнул. Не отводил взгляда ни на секунду.

И когда мир взорвался, они встретили пик вместе. Глаза в глаза. Дыхание в дыхание.

Потом он рухнул рядом, прижимая её к себе, тяжело дыша.

— Кира…

— М?

— Я не знал, — выговорил он, прерывисто дыша. — Не знал, что так бывает.

Она повернула голову, поцеловала его в плечо.

— Я тоже не знала.

Они лежали в темноте, переплетённые, уставшие, счастливые. Сердце Астера билось гулко и сильно. Прямо под её ухом.

— Спасибо, — прошептал он вдруг.

— За что?

— За то, что не испугалась. За то, что осталась. За то, что научила.

Кира приподнялась на локте, заглянула ему в глаза.

— Ты сам всему научился, — сказала она. — Я просто была рядом.

Он улыбнулся и отвёл глаза.

Кира провела пальцем по его щеке, и поймала слезу.

— Астер? — испугалась она. — Ты чего?

— Я не знал, — выдохнул он. Голос дрожал. — Даже не думал, что когда-нибудь смогу почувствовать себя живым. Что внутри может появиться столько всего. — Он прижался лбом к её лбу. — Я всегда был тенью. А ты… ты сделала меня человеком.

Кира обняла его, прижала к себе, гладя по голове.

— Ты всегда был человеком, — шепнула она. — Глубоко внутри.

Он уснул у неё на груди, без тревоги, без опасений. Со счастливой улыбкой на лице. А Кира долго смотрела в потолок и слушала, как бьётся его сердце.

Ровно. Сильно. Живо.

Что бы ни случилось дальше, — подумала она, —это того стоило.

За окном было тихо.

Но тишина эта была обманчивой.

* * *

Где-то глубоко, за тонкой гранью миров, в холодной тьме Безмирья, кто-то открыл глаза.

Он чувствовал слабость Стража. Чувствовал женщину, из-за которой это случилось.

И улыбался.

— Немного, — прошептал он во тьму. — Осталось совсем немного.

«Прорыв»

Три дня спустя

Кира привыкла к тому, что Астер теперь всегда рядом.

Он завтракал с ней, морщился от кофе, но упрямо допивал чашку до дна — пока однажды Кира не добавила молоко. Астер попробовал, замер, а потом посмотрел на неё так, будто она открыла ему тайну мироздания. Он сидел рядом, пока она рисовала, — не за спиной, а сбоку, чтобы видеть её лицо во время работы. Он научился включать чайник и однажды даже сварил макароны — правда, они разварились в кашу, но Кира съела их с улыбкой.

— Ты меня балуешь, — сказала она в тот вечер.

— Я учусь, — серьёзно ответил он. — Быть человеком — это сложно.

— Что самое сложное?

Он задумался.

— Чувствовать всё время. Раньше было проще… Внутри была только пустота. Холодная, тихая, безопасная. А теперь… — Он положил руку на грудь. — Здесь постоянно что-то бьётся. И болит. И радуется. И боится. Это… много.

Кира обняла его.

— Привыкнешь, — с улыбкой сказала она.

— А если не успею?

Она замерла. Улыбка тут же слетела с лица.

— Что ты имеешь в виду?

Астер не ответил. Только прижался щекой к её макушке.

В ту ночь Кира проснулась от холода.

Не от того, к которому успела привыкнуть и отвыкнуть одновременно. Другого. Чужого. Злого.

Он заползал под кожу, выстуживал кости, сковывал лёгкие.

Кира села на кровати. Астер мгновенно открыл глаза, точно хищник, в котором разом не осталось ничего человеческого.

— Ты чувствуешь? — шепнула она.

Он кивнул. Лицо его побледнело.

— Граница. В ней брешь…

В углу комнаты клубилась тьма. Не живая, не знакомая. Густая, маслянистая, она сочилась из стены, стекала по обоям, капала на пол тяжёлыми, жирными каплями.

Чавк. Чавк. Чавк.

— Астер… — Кира вцепилась в его руку. Пальцы свело от напряжения.

— Не бойся, — сказал он, но его голос дрогнул, выдавая тревогу.

Тьма сгустилась. Засуетилась на полу с таким скрежетом, будто огромный зверь точит об него когти. Резко остановилась. Вытянулась. И приняла форму.

Человеческую. Почти.

Существо, которое вытекло из стены, было выше Астера. Вытянутое, тощее. Кожа обтягивала кости так плотно, что, казалось, вот-вот лопнет. Конечности были непропорционально длинными. А лицо… лицо было почти нормальным, если бы не глаза.

Чёрные. Без зрачков. Без белков. Без дна.

Оно улыбнулось. Медленно, сочно, будто пробуя улыбку на вкус.

— Здра-авствуй, Страж.

Голос — тихий, ласковый, мурлыкающий. От него по коже бежали мурашки.

— А я к тебе в го-ости.

Астер встал между ним и Кирой. Его тело полностью заслонило её.

— Ты не пройдёшь.

— Ой ли-и?

Существо склонило голову к плечу. Принюхалось. Длинные ноздри затрепетали.

— От тебя пахнет… жи-изнью. — Голос стал ниже. — И стра-ахом. Ты стал человеком, Страж. А люди… — Оно шагнуло ближе. — Они такие хру-упкие. Их так интересно… ломать.

Ещё шаг.

Астер вскинул руку. Тьма вокруг него взметнулась, пытаясь создать барьер. Но барьер вышел жидким, слабым, он рассыпался под пальцем существа, как паутина.

— Сла-аб, — довольно выдохнуло оно. — Совсе-ем слаб.

Чёрные глаза полыхнули.

— Две-ести! Двести лет я ждал этого момента. Двести лет ты стоял между мно-ой и ми-иром.