Перехожу по ссылке… Как же я ошибалась! Билетов практически не осталось. Выбор небогатый… Кое-как удается отыскать более-менее удобные места в середине партера. Но когда пытаюсь их купить, они оказываются уже проданными. Кто-то опередил буквально на секунду. Некогда рассуждать и подыскивать идеальные варианты! Тем более что их нет. Быстро-быстро оплачиваю два места в первом ряду. Они каким-то образом оказались свободными. Не планировала сидеть перед самой сценой, но что уж теперь. Ладно, хоть эти билеты оставались. Кто бы мог подумать, что предстоящая премьера вызовет такой ажиотаж? И как я могла прохлопать рекламу? Наверняка она вылезала везде, раз недешевые билеты раскупили как горячие пирожки. Однако ругать себя смысла уже нет. Зато придется решать, с кем пойти на премьеру, которая может оказаться для меня роковой. И это, скорее всего, не преувеличение и не ложная паника.

Пойти на спектакль в полном одиночестве… ни за что! Хотя, возможно, это было бы мудрым решением. Но мне нужен кто-то, в ком ощущала бы моральную поддержку. К кому обратиться?

Мелькает шальная мысль: сказать Роману, что увидела рекламу и спонтанно приобрела билеты для нас. Культурный досуг для любящей семейной пары, просто замечательно… Я ведь уже привыкла притворяться. Нет, не стоит искушать судьбу. В присутствии мужа я обязательно выдам себя. Актриса из меня точно никакая, в отличие от соперницы. А если Роман сам придет на премьеру? Это логично: полюбоваться Вероникой на сцене. Не зря же он вкладывался в ее продвижение и внезапно стал театральным меценатом. Думать об этом невыносимо.

Предстоит приложить все усилия, чтобы не попасться собственному мужу на глаза. А если уж попадусь, иметь в запасе заранее подготовленную правдоподобную историю. Что ж… Например, меня в последний момент пригласила подруга, чтобы не пропал билет. Подруг имеется немного, к сожалению… Да это и не подруги, а скорее приятельницы, жены деловых партнеров мужа. С этими женщинами встречаемся иногда на светских мероприятиях и презентациях, от которых мне не удается отвертеться. Когда мы с Романом только поженились время от времени выходили в свет вместе, спутницы его деловых партнеров, знакомых и участников городских тусовок посматривали на меня с удивлением. Слишком уж юной и неловкой я тогда была. Не очень то вписывалась в такие компании. Постепенно я научилась держаться на людях, освоила особенности делового этикета, но своей так и не стала. Года шли, некоторые друзья и партнеры Романа и среди развестись и сменить “устаревших” жен на новых, еще младше меня. И все-таки по-прежнему наши интересы не совпадают. Их щебетание сводится лишь с определенным темам: модные бренды, салонные процедуры, дорогие украшения и деньги-деньги-деньги. Возможно, часть этих женщин на самом деле не совсем такие, какими хотят казаться. И в душе они умней, разносторонней и приятней. Но… докопаться до их сути сложно, да и не тянет.

Соседки все как и я живут замкнуто. Институтских подруг я растеряла, а новых не нашла.

Но одна старая подружка точно найдется. Давным-давно мы уже не созванивались.

— Анжела, привет. Как дела?

— Так себе. Сто лет тебя не слышала. Что-то случилось?

— Нет, конечно. Что может случиться? Просто я подумала: очень редко куда-нибудь вместе выбираемся.

— Это да. Совсем закисли.

— Вот именно. Надо исправляться. Приглашаю тебя в Звездный театр.

— Это который закрылся? Ты ничего не путаешь?

— Он опять открылся. Премьера восемнадцатого.

— Ой, не знаю, буду ли свободна…

— Анжел, ну постарайся, пожалуйста! Билеты я уже купила.

— Ладно, постараюсь. Только ради тебя.

Анжела явно не в настроении, это чувствуется по голосу. Возможно, опять какие-то проблемы в личной жизни. После второго развода она успела сменить нескольких поклонников, но серьезных отношений не было, насколько мне известно. И никаких радостей любви тоже. Сплошные ссоры, разборки и неприятности, о которых Анжела охотно рассказывала. А я терпеливо выслушивала ее жалобы. Могла ли тогда предвидеть, что собственная благополучная семейная жизнь через некоторое время окажется под угрозой? Мне казалось, раз я стараюсь быть образцовой женой — значит, все будет благополучно и опасаться совершенно нечего. А что касается проблем Анжелы — во многом она сама виновата. И вот теперь я, вроде бы, ни в чем не виновата — однако проблемы нарисовалась. Точнее, одна проблема, зато какая! Словно гигантский спрут с длинными жадными щупальцами она захватывает все пространство вокруг.

Как и договаривались, встречаемся в скверике напротив театра. Здесь пока еще довольно много снега на газонах, однако асфальт уже сухой, и на скамейках можно сидеть. Пройдет совсем немного дней, и остатки снега растают, а скверик заживет весенней жизнью. Уже сейчас заметно, что он вполне красивый и ухоженный.

Я пришла вовремя, минута в минуту, однако Анжела уже со скучающим выражением лица расположилась на скамейке. Обычно давняя подруга опаздывает, а сегодня появилась раньше.

— Давно ждешь? Привет.

Она поправляет пестрый вязаный шарф и отвечает:

— Полчаса примерно. Морозным воздухом дышу. Неохота было дома торчать, вышла пораньше.

— Ты замерзла? Может, успеем кофе попить?

— В ледышку пока не превратилась. Пойдем лучше займем места. Там народ у входа уже вовсю тусуется. Такой ажиотаж прям. Не ожидала.

— У нас же билеты есть, никто наши места не захватит. Хорошо, пойдем.

— Цветочки, надеюсь, для меня? —

Она кивает на обернутый тонкой бумагой небольшой букет желтых хризантем, который я держу в руке.

— Ой, Анжел, я хотела кому-нибудь из актеров подарить…

— Да я пошутила же.

Она поднимается, отряхивает свое светло-сиреневое пальто, к которому пристали соринки. Сразу становится почти на полголовы выше меня. Это неудивительно, ведь сапоги Анжелы на высоченных каблуках.

— Анжелочка, у меня просьба: будем считать, что это ты меня пригласила. В последний момент родственница не смогла пойти, и ты мне позвонила.

— Зачем такие сложности?

— Потом объясню. Точно ничего криминального.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка, скорее всего, получается натянутой, и голос звучит неестественно. На меня обрушивается осознание, что зря я все это затеяла. Однако разворачиваться уже поздно. Будь я сейчас одна, наверняка вернулась бы домой.

— А кому это надо говорить? — подозрительно спрашивает Анжела.

— Никому. Просто если вдруг возникнет эта тема...

— Ой, чего-то ты темнишь. И выглядишь как-то не так. Смена имиджа?

— Надо же иногда меняться.

— Это да. Вообще тебе идет.

Анжела звонко чихает, достает из кармана пальто бумажную салфетку, вытирает слегка покрасневший на легком мартовском морозце нос.

Заходим в здание, сдаем пальто в гардероб. В фойе сразу чувствуется оживленная атмосфера. Публика довольно пестрая. От пожилых дам в вечерних платьях с блестками до молодежи в бесформенных джинсах и кроссовках на толстой подошве. Вполне объяснимо — раз театр то открывается, то закрывается, у него не собралась постоянная публика. А реклама привела разных зрителей.

Анжела прихорашивается у большого зеркала в бронзовой раме, косится на меня. Впрочем, косится одобрительно.

— Давно надо было прическу сменить. А то вечно со своим хвостиком, как серая мышка. С челкой тебе хорошо прям. И цвет нормальный.

Я и правда постаралась. Не только сделала укладку, но и с утра покрасилась хной. Держала ее целых два часа. От этого цвет темно-каштановых волос стал заметно ярче. И челку обрезала самостоятельно, в салон не пошла. Как-то спонтанно решилась на перемены…

А вот одежду подбирала тщательно, заранее остановилась на стильной кашемировой водолазке, темной юбке простого фасона, но из дорогого бутика, и изящных сапожках. Правда, без таких каблуков, как у Анжелы. На таких я бы точно не смогла сохранять равновесие.