Достаю из сумочки и надеваю очки в тонкой серебристой оправе.

— Ни разу не видела тебя в очках, — комментирует Анжела. — Ну ладно, так тоже ничего…

— Я их редко ношу.

Это и в самом деле так. Не такая уж сильная у меня близорукость. Надеваю очки только дома, когда сижу за компьютером или работаю над какой-нибудь особо тонкой вышивкой. Кажется, даже Роман никогда не видел собственную жену в очках. Но раз уж меняться — так меняться по максимуму. Да и рассмотреть соперницу в мельчайших подробностях не помешает. К тому же, надеюсь, что благодаря новому образу меня не узнают знакомые. Вполне ожидаемо, если сюда слетятся деловые партнеры мужа с супругами. Раз тоже поучаствовали финансово в нынешнем театральном событии. Впрочем, обычно ко мне никто не присматривается. Я всего лишь молчаливая, блеклая тень.

В первом ряду сидеть как-то неуютно. Такое впечатление, словно меня выставили напоказ. Не укрыться за чужими спинами. А если Вероника знает меня в лицо? Вдруг Кристинка скидывала ей фотографии, в том числе мои? Остается надеяться, что это не так…

Анжела расположилась слева.

— Шикарные места! Люблю, когда никто впереди не торчит и не мешает смотреть.

Она вытягивает ноги, любуется своими сапогами, явно купленными совсем недавно. Возможно, у анжелиных сапог сегодня тоже премьера, первый выход в свет.

Справа от меня нарядная дама постбальзаковского возраста, с пышной прической. Тихо беседует со своей соседкой. Чувствуется, что это истинные театралки, не пропускающие ни одну премьеру во всех театрах города.

Украдкой оглядываю зал. Роман мне нигде не попадался. Ни в фойе, ни в коридоре. В зале его тоже не видать, ни в партере, ни на балконах. Сегодня полный аншлаг, но все равно мужа я бы наверняка заметила. Тем более, нацепила очки… Если его нет, то и прекрасно, мне крупно повезло. Собственно говоря, он с утра уехал в Ореховку, на объект. И собирался провести на уже развернувшейся стройке целый день. Обещался вернуться только поздно вечером. По крайней мере, так сказал.

В зале гаснет свет, сцену заливают яркие огни. Драматичная история о мачехе, безумно влюбившейся в пасынка, начинается. Сюжет античной трагедии мне довольно хорошо знаком. Еще я очень давно читала одноименную пьесу Марины Цветаевой и осталась под впечатлением. До сих пор могу припомнить отдельные строки.

Но, похоже, здешний режиссер решил перекроить сюжет на свой лад. Пока почти ничего знакомого не улавливаю. Имя автора пьесы на афише тоже оказалось неизвестным. Какой-то непризнанный гений, решивший, что он умнее и круче классиков... И декорации чересчур экзотические. Костюмы актеров — причудливая смесь античности и модерна. Даже кто кого играет — тоже все еще непонятно. Вступление затянутое… Ну, крайне странный подход. Не только я одна в недоумении, соседки справа переглядываются и пожимают плечами. Однако воспитание не позволяет им начать прешептываться, находясь перед самой сценой.

Постепенно терпение публики вознаграждается. Начинаю узнавать сюжет, реплики актеров обретают смысл. Пожалуй, выбор пьесы не был ошибкой. Пусть не сразу, но становится интересно, актерская игра увлекает. Мой критическому настрой потихоньку испаряется.

И оформление сцены тоже на высоте, его хочется рассматривать до мельчайших деталей…

А потом наступает момент, когда на сцене появляется она — великолепная Федра в исполнении не менее великолепной Вероники. Теперь остальные актеры — лишь массовка, фон, оттеняющий главную героиню. Все внимание сосредоточено на ней одной, другие просто подают реплики. А Вероника царит на сцене в том же роскошном наряде, который я видела на ней, когда разглядывала рекламный постер.

Надо признать, она действительно хороша. Это чисто объективно. Почему не добилась успеха на столичной сцене? Наверняка там конкуренция бешеная. Интриги, скандалы, творческие группировки. Зато здесь, да еще и с мощной поддержкой развернется во всю мощь. Можно даже не сомневаться. Да, она хороша, талантлива и красива. При этом крайне напористая и самовлюбленная. Это тоже видно невооруженным глазом.

— Тебе нравится? — шепчет над ухом Анжела.

— В целом, да.

— Мне тоже. Такие страсти… и главная героиня офигенная.

С очевидными фактами не поспоришь.

Кидаю взгляд на часы. Время пролетело незаметно.

Похоже, близится антракт.

Так и есть. Занавес скрывает сцену. Голос театрального диктора благодарит зрителей за внимание и объявляет перерыв.

Я снимаю и кладу в сумочку очки.

— В буфет заглянем? — спрашивает Анжела.

— Конечно, как скажешь.

Ставлю перед Анжелой чашку с горячим кофе, тарелку с маленькими бутербродами и блюдце с эклером.

— Спасибочки. А то я проголодалась. Даже поесть некогда было. Полдня ругалась со своим Вовкой. То есть не

своим уже. Я его на прошлой неделе выставила. Между нами все кончено! Достал просто. Сегодня за вещами заявился. И вот нет чтобы забрать шмотки и спокойно уйти. По-джентльменски. Надо было разборки устроить и претензии предъявлять! Все, хватит. Больше никаких мужиков. От них одни неприятности, — Анжела откусывает бутерброд и ненадолго замолкает. Потом возобновляет разговор. — Это только тебе с мужем повезло. Счастливица!

Что-то заставляет меня обернуться. Из буфета виден дальний коридор, почти безлюдный. Там мелькает знакомый силуэт…

Роман быстро скрывается из вида. Но я успеваю заметить большой букет алых роз в его руках.

Зря я это делаю. Точно зря! Но оставаться на месте невыносимо.

— Анжел, я отойду ненадолго.

— В туалет, что ли?

— Ну… да.

— Подожди немного, я с тобой тоже зайду.

Но меня уже не остановить. Бросаю на ходу:

— Если что, в зале встретимся.

Анжела кивает и возвращается к бутербродам.

А я стремительно, будто подхваченная некой волной, покидаю буфет и устремляюсь дальше. В неизвестность.

Конечно, “неизвестность” это слишком громко и драматично... Но все же, когда оказываюсь за поворотом коридора, меня сразу охватывает атмосфера таинственности… Ведь эта часть здания, по идее, должна быть закрыта для посторонних. Здесь уже начинаются служебные помещения. Я тщательно изучила план здания, не теряла напрасно оставшиеся до премьеры дни. Подробный план довольно легко отыскался в сети, где была опубликована информация о реконструкции. В наше время ничего не скроешь, достаточно поставить себе цель. И тогда сможешь найти буквально все.

Наверное, после реконструкции просто не успели перекрыть доступ для посторонних. Не до этого было в суете перед премьерой. И теперь по крайней мере одна посторонняя просочилась в святая святых. Туда, куда по идее не должен соваться никто кроме сотрудников театра и… почетных спонсоров. Например, господина Григорьева, который имеет основания чувствовать себя тут как дома.

К счастью, он не замечает, что я крадусь за ним. Освещение в коридоре приглушенное, а двигаюсь я совершенно бесшумно, каблуки не стучат. Держусь у стенки, чтобы даже если Роман невзначай обернется, у меня были бы шансы остаться незамеченной.

Он сворачивает в еще один коридор, и оказывается за аркой, в квадратном холле, куда выходят четыре двери. Не решаюсь следовать дальше. Там можно запросто попасться мужу на глаза. Остаюсь на месте, за очень кстати подвернувшимся стеллажом с каким-то театральным имуществом. Тихонько выглядываю и наблюдаю за тем, как Роман трогает дверную ручку, потом решительно поворачивает ее и скрывается за дверью. Появляется снова совсем быстро. За это время можно успеть вручить роскошный букет, сказать пару приятных слов и… возможно, поцеловать ту, кому букет предназначен.

Практически сливаюсь со стеной, прячу под бок букет. Упаковка предательски шуршит, но совсем тихо, это слышно только мне… Если Роман будет смотреть прямо перед собой, вполне может не заметить меня, я же забилась в самый угол. Да… не заметил. Проходит мимо. Настроение у Романа явно приподнятое, и ему не до того, чтобы озираться по сторонам. Моя шпионская миссия остается нераскрытой. Однако от этого не становится менее горько. Все ведь понятно и однозначно, худшие опасения и подозрения подтвердились…