Третье. Из него торчал ступенчато оторванный клок бумажного полотенца.

И тут в коридоре загрохотали чьи-то шаги.

Рольф заставил себя оставаться на месте, хотя душа требовала как можно быстрее бежать отсюда. Постоял, медленно и глубоко дыша, слыша, как в ушах стучит пульс. Да что он, наверное любой, кто подошел бы к двери, услышал, как грохочет его пошедший вразнос мотор.

Шаги становились все ближе.

— Сара!! — проорал кто-то. — Сара, черт возьми, куда ты дела бланки учета рабочего времени?

Рольф не спешил расслабляться. Скорее всего, этот горластый тяжело ступающий парень действительно ищет бланки, но как знать, может, это всего лишь спектакль для усыпления бдительности Рольфа? Вдруг вопреки всем утверждениям, система безопасности включена и работает, и на мониторе слежения сейчас светится красным точка на карте моторхоума, означающая комнату Маурисио? А механика послали посмотреть, кто выйдет из нее, и скрутить, чтобы передать в руки полиции?

— Она в комнате приема пищи! — проорали с другого конца коридора.

— Вот зараза, сказал же: сначала закрой наряды, потом ешь иди! — пробасил… вроде Гарри. Он обычно работал с Маурисио, так что Рольф не брался утверждать.

Шаги сначала удалились, потом стихли, а затем и вовсе хлопнула дверь.

Ушел? Или только сделал вид, а сам сейчас на цыпочках крадется обратно?

Рольф мог позволить себе еще несколько минут побыть в западне, так что не спешил выходить. Вернулся в санузел, сфотографировал диспенсер. Подкрался к двери. Прислушался.

Тихо вроде. Снова задержав дыхание, Рольф осторожно открыл дверь.

Вода давно стала прохладной — Рольф вылил все содержимое тридцатилитрового электрического бойлера. Но все равно не мог заставить себя выйти из душа.

Обратный путь он преодолел без приключений. В коридоре было пусто, так что он, никем не замеченный, прошмыгнул к себе. Заскочил в комнату, еще помнил, что нельзя хлопать дверью — для всех он же не выходил. Осторожно, будто бы она была из тончайшей карамели, Рольф закрыл ее, потом прижался спиной к прохладному пластику.

Сердце колошматилось в клетке из костей и мяса со скоростью далеко за сотню ударов в минуту, будто Рольф не комнату ходил разглядывать, а преодолевал повороты каменного мешка Джидды на Гран-При Саудовской Аравии.

Рольфа обуял ужас — он забыл в комнате телефон! В панике не сразу сообразив поискать его в кармане штанов, Рольф уже почти решился на повторную экскурсию. Потом пришел черед бумажных полотенец. Сколько он их брал с собой, три или четыре?.. Вот точно оставил его на раковине в ванной, сто процентов!

Да плевать! Оставил или нет — там уже делали уборку после следственных действий. Это полотенце уборщик мог взять в комнате самого Рольфа. Опустошил мусорное ведро, на автомате зашел к Маурисио — комната ж не опечатана. Посмотрел, что у него мусора нет, пошел дальше. А одно полотенце выпало из пакета. Вот и вся история. Мало ли, может, там дырка у него была. Или они же их держат за один край и волоком тащат за собой. Из наполненного мешка что угодно может выпасть. Пио сколько раз скандал по этому поводу устраивал.

Стоило успокоиться, как Рольф смог с достаточной уверенностью вспомнил, как оторвал всего три прямоугольника бумаги. Пересчитал имеющиеся в кармане, выдохнул и пошел в душ, где до сих пор и пребывал.

Билл в комнату Маурисио заходил. Оторванное “лесенкой” полотенце — достаточное тому доказательство. Вопрос — зачем. И когда. В те пару часов, прошедших между спринтом и квалификацией на гонку Гран-При Бразилии? И на руках Билла кровь не только Пио, но и Маурисио? Или он наведался туда уже здесь, чтобы, как и предполагал Рольф, чтобы поискать ценное по шкафам и полкам?

Вопросов становилось все больше. А надежды, что хотя бы Пио сможет дать показания, уже не осталось.

— Ты там утопился? — спросили грубым голосом.

Погруженный в свои мысли, Рольф аж подпрыгнул. А потом сообразил, что это Эмбер пришла посмотреть, что можно сделать с его руками.

— Поддон слишком мелкий, — отозвался Рольф. Выключил воду. — Иду.

— Трусы не надевай, мне будет нужна твоя задница, — Эмбер бесцеремонно приоткрыла дверь и заглянула в санузел. — Ну у тебя и духота тут. Выходи давай.

Она бросила в открывшего створку душевой кабины Рольфа полотенцем и закрыла дверь.

— Ложись, — Эмбер показала на застеленный простыней массажный стол.

По ее рукам Рольф тоже будет скучать. Чуть грубоватым, порой безжалостным, если тело Рольфа сопротивлялось ее действиям. Но всегда приносящим облегчение.

А еще он станет тосковать по иногда неуклюжим, но всегда острым шуткам и по неспешным разговорам ни о чем, пока Рольф торчал в ледяной ванне, а Эмбер стояла над ним с таймером в руках.

Да даже по намешанным ею протеиновым коктейлям. Пусть это и редкостная мерзость, тут Рольф был солидарен с Чарли, но дело было в заботе. Да, Эмбер получала зарплату за свои старания, но Рольф никогда не был просто пунктом ее должностной инструкции.

— На спину, на живот? — спросил Рольф.

— На живот сначала, — распорядилась Эмбер. Подождала, пока он снимет обернутое вокруг бедер полотенце, ляжет и прикроет задницу. — Ты где шею-то спалил? — спросила со смесью осуждения и недоумения.

— Да?.. Ай… — зашипел Рольф, когда она коснулась пальцами действительно горящей кожи. — На параде пилотов, наверное.

— Конечно, солнцезащитные кремы мы ведь просто так возим, — возмутилась Эмбер. — Нам же нравится лишний багаж, а наши менеджеры обожают длинные таможенные декларации.

— Не шуми, чуть-чуть же прихватило, — отмахнулся Рольф.

— Конечно, угли ж не отваливаются, — фыркнула Эмбер. — Сейчас тут чуть красное, но через час ты нахлобучишь сверху шлем, и при каждом движении головы он будет тереться о твою шею.

— Между ними балаклава, — напомнил ей Рольф. — Нормально все будет.

— Ну-ну… — Эмбер ни разу не убедили доводы Рольфа. — Завтра утром расскажешь мне, насколько было нормально. Пока лежи.

Она достала что-то из своей неизменной сумки, с какой приходила к Рольфу. Точнее, чемодана размера “эль”.

— Чем хочешь намазать? — забеспокоился Рольф. Гонщики не были настолько плотно под колпаком Всемирного антидопингового агентства, как бегуны, пловцы, или, например, теннисисты, но тем не менее проверки проходили регулярно. И выборочные тесты тоже были.

Не так часто, как в других видах спорта. И Рольф еще не слышал, чтобы кто-то попался на запрещенной фарме. Причина была не в том, что все настолько честные. Просто на скорости далеко за триста километров в час лекарства могли работать непредсказуемо. Принять что-то для увеличения скорости реакции, а вдруг в условиях перегрузок пять и больше "жэ" они вызовут торможение нервной системы? Или повышенная реакция приведет к тому, что пилот будет делать много лишних движений и в итоге чаще ошибаться? Гонять лекарствами вес? Так большинство из них основаны на принципе выведения лишней воды, а за гонку и без мочегонных от двух до трех литров уходит, а в такой жаре, как в Сингапуре, и больше можно потерять. На ходу пить приходится, чтобы в обезвоживание не свалиться. Что еще? Выносливость? Ну так она достигается тренировками, на одних пилюлях два часа баранку не покрутишь. И шею таблетками не накачаешь.

— Крем с пантенолом, — Эмбер показала ему тюбик. — Чем твои коленки мазали, пока ты не перестал модничать и не начал надевать гелевые наколенники.

— Я не модничал, просто в этом году посадка чуть другая, и колени упираются в кокпит, — отмахнулся Рольф. На саднящую обожженную кожу приятным холодком лег быстро тающий крем.

— Просто ножищи отрастил, ни в один кокпит нормально не лезут, — по-доброму поддела его Эмбер и принялась за работу.

Жаль, ее нельзя будет забрать с собой. У Рольфа вряд ли найдется столько свободных денег, чтобы "перебить" зарплату здесь. И не факт, что сама Эмбер согласится жить большую часть года в Америке. Тем более, если их отношения с Биллом продолжатся. Рольф не был силен в судебных делах, но вроде слышал, что после какого-то времени, проведенного в тюрьме той страны, где тебе вынесен обвинительный приговор, можно подать прошение об экстрадиции на родину и отбывать наказание там. В этом случае Эмбер явно не захочет уезжать далеко от дома.