— Слыхал? — спросил шепотом, не отводя взгляда от Джесси. — Вот что значит человек умеет складывать мысли в слова и предложения. Ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы кто-то о перегрузках говорил вот так?..

— Ну да, мы больше привыкли к: “...такую-то мать-перемать-распутную женщину-мужского полового органа…”, — согласился с ним Рольф, тоже разглядывая Джесси.

— Ой, идите вы на тот самый орган, — отмахнулся Джесси. — Можно подумать, вы образцом спокойствия были в свой первый раз.

О да, его лицо в момент, когда механики помогли стащить с головы шлем, однозначно было достойно увековечивания на фото и видео. Самыми выразительными были у Джесси глаза — абсолютно круглые. Брови почти касались взмокших кудрей, щеки пылали, а дар речи вернулся к Виндзору через несколько минут. До этого он только разводил руками, то и дело приглаживал волосы и лез обниматься со всеми. Побывал в руках добродушно посмеивающихся механиков Макларена, показал большой палец Торросу.

Чарли все это снимал, пользуясь тем, что Джесси был последним “формульным туристом” и спешки не было. Посадил еще не пришедшего в себя, а потому и не сопротивляющегося Джесси задницей на заднее колесо болида, сунул ему в руки шлем. Велел встать рядом и Торросу.

Парень заметно устал, еще бы, небось, катал толстосумов с момента, как девушки из Академии Формулы финишировали. И вряд ли каждый до элементарного “Спасибо” снисходил. Некоторые наверняка еще и кривились, мол, ну да, впечатляет, но потраченных на это денег не стоит. А Джесси просто фонтанировал эмоциями, щедро делясь ими со всеми окружающими.

— Ну? — требовательно спросил Тоби у Джесси, когда они устроились в прохладе небольшого кафе неподалеку от трассы. На что-то съестное соблазнились только он и Джесси, Рольфу и Чарли кусок в горло уже не полез бы. Но по большому стакану холодного лимонада они заказали. С тростниковым сахаром, никаких стевий и прочих сахарозаменителей. И много-много льда. — Сколько ты готов заплатить за то, что мы поделимся с тобой отснятым?

Джесси хитро прищурился. Его нос закончил шелушиться и теперь блестел пятнами молодой кожи. И, похоже, обгорели и лоб со щеками, потому что даже под кондиционером они остались алыми.

— Я хорошо напишу о вас? — сделал он ход.

Чарли вздохнул.

— Не знал я, что ты настолько безжалостен, — кажется, он снова загрузился.

Впрочем, у Рольфа настроение тоже было не фонтан. И руки болели. Похоже, по возвращении в Европу придется рентген сделать. Только на операционный стол не хватало попасть — в год поиска новой работы прямо совсем не вовремя.

— Перестань, никаких такс за “положительный отзыв” я объявлять не собираюсь, — Джесси расценил настроение Чарли по-своему.

— Я знаю, дружище, — Чарли выдавил из себя улыбку. Похлопал Джесси по плечу. — И не думай, что сможешь исчезнуть с наших радаров после сегодняшнего, — наставил на Джесси указательный палец. — Мы тебе бензину в кровь пустили, как говорится, однажды обращенный просто человеком уже не будет.

По лицу Джесси пробежала тень. Или это просто кто-то прошел за спиной Рольфа и на миг закрыл собой свет? Наверное. А Рольф просто тоже чересчур загрузился, только если у Чарли главная беда была — как стартовать быстрее Тоби, то Рольф все никак не мог выбросить из головы мотивы поступка Билла.

— Не пропаду, — пообещал Джесси.

Он явно хотел сказать что-то еще, уже даже воздуха в грудь набрал. Но тут принесли еду, и момент был упущен.

— Как вы можете есть в такую жару? — состроил страдальческую мину Чарли. — Не поверите, но я мечтаю о моменте, когда Ларри засунет меня в ледяную ванную.

— Не называй ледяной ванной горшок с водой выше двадцати двух градусов, — усиленно работая приборами и челюстями, сказал Тоби.

— Ну не всех же в сугроб родили, — парировал Чарли.

— Я швейцарец, у нас среднегодовая температура выше, чем в твоей Англии, — Тоби бесцеремонно увел у Чарли бутылку с остатками воды, залпом ее выпил. — Твой брат холода не боится.

— Правильно, потому что он родился в январе, — Чарли отпил лимонад.

— В сугроб? — со смешком уточнил Джесси.

— Именно, причем ногами вперед! — рассмеялся Чарли. — Ну чего ржете, кони, он лежал неправильно. Его в регби отдали, потому что доктора велели мальчика физически развивать, чтобы последствия гипоксии вылечить. На хлорку у Аарона аллергия оказалась, для легкой атлетики он был слишком коренастый, а на боксе с ним никто спарринговаться не хотел, он бил только один раз и сразу в нокаут.

У Рольфа в кармане звякнул телефон. Наверняка напоминание о необходимости явиться на предстартовый брифинг.

Он посмотрел на часы. Начало четвертого. Странно, брифинг же в восемь.

Может, предложение на рекламу?.. Рольф вытянул телефон из кармана, разблокировал экран.

“Жерару только что позвонили из госпиталя, — сообщение пришло от Надин. — Говорят, у Пио смерть мозга”.

От предстартового брифинга Рольф не ждал ничего хорошего. Но у него не было даже мысли не пойти — настроение команды может быть каким угодно мрачным, но стратегию обсудить надо.

Парням он про Пио не сказал — Чарли и Тоби и без этих новостей было о чем поволноваться. Да и Джесси не стоило омрачать впечатления от поездки в болиде. Конечно, ни для одного из них Пио не был близким или другом — он и Рольфу-то таковым не был. Но смерть — всегда смерть. Редко кого она оставляет равнодушным. Они все узнают из Сети завтра, а может, еще сегодня. Но это будет после финиша гонки.

Обычно брифинг проводил Фабио, но сегодня он уступил место Жерару.

— Для начала давайте проясним ситуацию, — Сантини устало потер шею. Он, как и всегда на Гран-При, был одет в командное поло, свежевыбрит, и волосы тщательно уложены, но усталость ощущалась в каждой черте его лица и во всех движениях. — Во избежание возникновения слухов и распространения недостоверной информации, я озвучу факты. Первое. У Пио действительно зафиксированы признаки необратимого повреждения головного мозга. Но о юридическом признании факта смерти мозга на данный момент речи не идет. Как и о принятии решения отключить его от системы жизнеобеспечения или начать процедуру донорства органов, — он обвел всех взглядом. — Такие вещи не делаются за минуты, существуют строгие протоколы. И даже если все пойдет по наихудшему сценарию, решение поддерживать его жизненные функции в надежде на восстановление или прекратить его страдания будет принимать семья Пио. Не я.

Перебить его рискнул только Фабио.

— Нам нужно как-то показать свою скорбь во время гонки?

Рольф припомнил, что творилось в Интерлагосе, и мысленно передернулся. Не команда, а похоронное агентство какое-то.

— Нет, — возразил Жерар. — Потому что Пио еще жив. Но, я думаю, его родным будет приятно, если в интервью вы пожелаете ему здоровья. Без уточнения деталей.

А вот и ирония судьбы. Самому Пио посмертных почестей, как Маурисио, не достанется. Чемпионат сегодня подходил к концу, а в следующем году уже все будет по-другому. Максимум — его фотографию повесят в моторхоуме.

— А теперь давайте непосредственно к гонке, — предложил Жерар. — Кит, я попрошу тебя взять на себя обязанности Билла. Знаю, что у тебя другая специфика, но ты настраивал машины и лучше других понимаешь, какого типа обслуживание может им понадобиться. На тебе организация работы, уверен, каждый со своей стороны сделает все, чтобы тебе помочь, — механики дружно зашумели, соглашаясь с владельцем команды. — Надин, Джанфранко, Ли, — окликнул Жерар гоночных инженеров и главного стратега команды, — предлагаю по окончании общего брифинга побеседовать на четверых. Думаю, вам есть что обсудить.

— Сделаем, — отозвался Джанфранко. Надин и Ли кивнули.

— Отлично, — Жерар снова потер шею. — И последнее. Давайте сегодня покажем красивую борьбу, качественное пилотирование и безошибочную работу боксов. Удачи всем.

Ему ответили аплодисментами — традиционно именно так заканчивались все брифинги.