Лев Арнольдович судя по его последним словам очень не любил конкурирующую организацию и её представителей. И это было понятно, особенно сейчас, в реалиях 1983 года, когда пришедший к власти в стране и партии, многолетний шеф советской госбезопасности, начал фактический разгром МВД, которое долгое время возглавлял его соперник Щёлоков, поручив это малопочтенное мероприятие своему преемнику на посту КГБ Федорчуку ( который никоим образом не входил в его личную команду, а являлся человеком ещё одного его политического соперника Щербицкого, впрочем советские люди и ре догадывались обо всех этих интригах и подставах, а до наступлении «эпохи гласности» оставался ещё не один год). Не знал этого и Потоцкий. Но то, как назначенный Андроповым, новый министр начал громить и разгонять старые проверенные кадры, нанося тем самым ущерб эффективности работы МВД, конечно не могло не раздражать, и не возмущать его.

В назначенное время мы вошли в вестибюль областного УГБ, по городу Краснознаменску и Краснознаменской области. Сидевший за барьером дежурный прапорщик, отыскал в журнале наши имена, выдал нам пропуска и велел подниматься на третий этаж в комнату номер тридцать три.

Разыскав нужную комнату, я остановился возле двери, подмигнул Алёне и выдохнув воздух постучал.

— Войдите,- ответили мне, на мой стук.

Я открыл дверь, пропустил вперёд Алёну, а затем зашёл сам.

Первым кого я увидел, был сидящий за письменным столом мужчина лет сорока пяти, в хорошем, явно импортном костюме. Слева от него за приставным столиком находился его коллега по моложе в джинсах, в рубашке с коротким рукавом, и без галстука.

— Так понятно,- подумал я,- за столом это подполковник Захаров, а слева капитан Мохов. Вот они в полном сборе. Ну, Анохин, держись! Сейчас быть может вся твоя жизнь решатся будет. От того, как ты сейчас себя поведёшь, всё зависит. В том числе и то, выйдешь ли ты вместе с Алёной, сегодня из этого здания,- а вслух сказал,- товарищ подполковник, Виктор Анохин, по вашему вызову прибыл.

Захаров бросил на меня быстрый и острый взгляд, а затем широко и радушно улыбнувшись сказал:

— Ну, что вы, Виктор. Зачем так официально? Мы не в армии, я не ваш командир, а вы не мои подчинённые. Проходите, садитесь. Если вы не против, то мы сейчас побеседуем. Надеюсь вы не против? Много времени мы у вас не займём.

В ответ я в знак согласия энергично закивал головой, всем своим лицом демонстрируя одновременно и внимание и радость от предвкушения, грядущей беседы с товарищем подполковником.

— Вот, что Олег Петрович, — обратился Захаров к своему коллеге,- тебе наверное удобнее будет побеседовать с девушкой…С Сомовой Алёной Игоревной, наедине. Давай сделаем так. Ты сейчас выйдешь в соседний кабинет и поговоришь с ней там. А я здесь потолкую с Виктором. Идёт?

— Идёт, Дмитрий Борисович.- ответил ему Мохов. И поднявшись со стула, обратился к Алёне:- Алёна Игоревна, давайте пройдём в соседний кабинет. Здесь не далеко.

Когда они вышли, Захаров, улыбнувшись мне ещё, спросил:

— Невеста?

— Невеста,- ответил я ему ( а про себя подумал: — а то ты не знал).

— Симпатичная у тебя невеста. Небось ещё и умница?

— Не жалуюсь.

— Ну и прекрасно. Завидую тебе. Вон какая у тебя невеста. И красавица и умница! Ну, что Виктор, догадываешься зачем мы вас к себе вызвали?

В ответ я пожал плечами.

— Товарищ подполковник, может быть знаю,а может быть не знаю, а может только догадываюсь. А,что бы наверняка было, скажите уж вы сами, зачем вы нас к себе затребовали. Ну, что бы полная ясность наступила!

— Я уже сказал тебе, Виктор. Мы не в армии. Так, что оставь это «товарищ подполковник». Называй меня Дмитрий Борисович. Идёт?

Я в знак согласия кивнул головой. Мол хозяин — барин.

— Так вот, Виктор, мы вызвали тебя по поводу той неприятности, что произошла с твоей однокурсницей Викторией Потоцкой. Ну и соответственно о твоей роли, которую ты сыграл во всей этой истории.

— Но я уже давал подробные объяснения в милиции. И в первый раз и сейчас.

— Давал. Знаю, что давал. И поверь, я самым внимательным образом ознакомился с ними.

— Но мне в общем то нечего добавить к ним.

— А давай попробуем. Вот ты вспомнишь сейчас, заново все обстоятельства, глядишь всплывёт, что то такое, что ты позабыл или не счёл важным.

Делать было нечего, пришлось мне опять излагать все детали произошедшего.

Захаров внимательно слушал меня, и время от времени задавал вопросы. Особенно его заинтересовало моё объяснение того, почему я увидев Вику с Дмитрием на остановке, вдруг решил проследить за ними.

— У тебя раньше бывало такое? Ну такие вот, предчувствия? — спросил меня он.

— Ну по мелочам возможно, что и бывали. А вот так, в первый раз.

— И как ты это объясняешь? Ну хотя бы для себя.

— Да, никак, Дмитрий Борисович. Со мной такое в первый раз. Я сам честно говоря удивлён. Я когда за Викой следил даже каким то дураком себя чувствовал. Пару раз даже хотел прекратить всё это. А сейчас, конечно не жалею, что не прекратил. Предчувствия всякие у меня и раньше конечно бывали, но такое никогда. Я думал, думал об этом, откуда, что взялось, но так ни к какому выводу не пришёл. А потом и рукой махнул. В конце концов, важен результат. А он есть. Вика жива.

— Ну, что же я тебя понял,- произнёс Захаров, — а теперь скажи мне вот, что. Первое нападение на Викторию случилось в октябре месяце прошлого года, если я не ошибаюсь. И тогда её отбил некий парень. И насколько мне известно, Виктория Львовна с уверенностью опознала в этом парне тебя. Что ты на это скажешь?

— А, что скажу?Я по этому поводу не однократно разговаривал с её отцом подполковником Потоцким. Обозналась Вика. Было темно, она испугалась, да и парень этот может чем то на меня был похож, не исключаю этого. Вот она и спутала. Она сама полностью в этом уверена не была. И Льва Арнольдовича я сумел убедить в этом. Он в конце концов признал мои объяснения заслуживающими полного доверия.

— А может у тебя и тогда такое предчувствие было? Да только ты тогда сказать об этом побоялся. Мол не поверят, могут привлечь и всё такое прочее. Ты не бойся. Если это так, то ты сейчас можешь об этом мне прямо сказать. Тебе за это ничего не будет.

— Нет, ничего подобного у меня раньше не было. Это я вам точно говорю. И кстати, Вика, насколько мне известно, тогда даже лицо нападавшего на неё тогда парня не разглядела. Осень, темно, освещение плохое, испугана она была. Вот и обозналась.

Захаров хмыкнул, но больше не стал затрагивать эту тему.

Однако на этом наш разговор не закончился. Товарищ подполковник начал расспрашивать меня о других случаях, когда я стал свидетелем совершающихся преступлений и сумел задержать преступников. Но поскольку эти случаи всё же представляли для меня, как я думал, куда меньшую опасность, то я немного расслабился и отвечал ему куда с большей внутренней уверенностью.

Наконец эти расспросы, кажется стали подходить к концу, я уже стал полагать, что наша беседа движется к своему логическому завершению, как вдруг товарищ подполковник откинулся на спинку кресла внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Ну ладно. Объяснениями твоими я в общем и целом удовлетворён. А давай теперь поговорим о тебе.

— То есть? — недоуменно спросил я его, — в каком это смысле поговорим обо мне?

— Да в самом прямом. Чем ты увлекаешься, что тебе интересно, какие планы у тебя на жизнь и так далее. Такая вот свободная не принуждённая беседа. Ну, как приятели между собой подчас разговаривают. Согласен?

— Нашёл приятеля. Тамбовский волк тебе приятель, — подумал я про себя, а в слух сказал,- согласен.

— Ну и замечательно! — Захаров был, казалось само расположение.

Началась «беседа». Она с самого начала протекала довольно в странном русле. Товарищ подполковник спрашивал меня о том и об этом, казалось безо всякой системы. Я решительно не мог понять к чему же он всё- таки клонит и, что хочет узнать от меня. Разговор мало по малу стал вообще принимать какой то странный и решительно не понятный мне характер. Однако понимая, вряд ли важный московский чекист, решил просто скоротать время за свободным трёпом со мной, я постоянно держался на стороже.