— Да, всё понятно,- ответила она мне, а затем спросила,- а, что будет если Виталий не согласится?

— Ну если он не согласится, то тогда придётся отобрать у него оружие и боеприпасы силой. Но надеюсь, что до этого не дойдёт. Впрочем не волнуйся. Это будет уже не твоя проблема.

Октябрина кивнула головой в знак согласия, а затем сказала:

— Виктор, Алёна, я только очень прошу, в случае чего, не надо сильно бить Виталия.

Я лишь мог только рассмеяться в ответ на такую просьбу.

— Я смотрю ты нас совсем за каких то зверей принимаешь. Успокойся. Никто не собирается избивать твоего Виталия. Думаю это не потребуется. Хотя за то, что он задумал, его надо бы хорошо выпороть.

— Он не мой, — ответила мне на это Октябрина,- после того, что он сказал мне вчера, он больше не мой.

Назавтра я и Алёна проснулись почти одновременно, рано утром, часа за два, до времени выхода из дома на демонстрацию. Мы поворочались, поворочались, но заснуть снова так и не смогли. Пришлось нам вставать.

Мы разместились на кухне, Алёна, поставила на плиту чайник и стала соображать насчёт завтрака.

Вскоре в коридоре раздались шаги, и в кухню вошла Елена Михайловна. Увидев нас уже бодрствующими она очень удивилась этому факту.

— А, что это вы встали ни свет, ни заря? — поинтересовалась она у нас.

— Ой мамочка, что то не спится, — сказала ей в ответ Алёна,- смотри какая погода хорошая,- и она кивнула в сторону окна,- и заодно, я завтрак на всех приготовлю.

Елена Михайловна ничего не ответила на это и молча присела на стул.

После завтрака мы все засобирались на демонстрацию. Погода всё же оказалась не столь хорошей, как казалось в начале. Не смотря на ясное небо, на улице было довольно прохладно, и временами задувал не самый тёплый ветер ( этот факт я установил, постояв не долгое время на балконе). В общем не смотря на весеннее утро пришлось всё же одеться по теплее.

Когда мы шли по направлению к остановке, Алёна крепко сжала мою ладонь и сказала:

— Не знаю, как у тебя, но у меня порой сердце в пятки уходит, когда я подумаю, что нам предстоит сделать сегодня.

— Не волнуйся, все будет хорошо,- ответил ей я.

Колонна студентов и преподавателей нашего педагогического института, собиралась возле третьего и пятого корпусов, возле которых, к тому же располагалось большинство общежитий нашего института. Далее она следовала по улице Николая Кузнецова, а затем выходила на проспект.

Октябрина ожидала нас на остановке. Судя по её виду, она провела бессонную и нервную ночь, ожидая нас, она постоянно переминалась с ноги на ногу. Я вновь заметил, что на ней надет модный бежевый плащ, который очень шёл ей,но вот макияж, макияж она нанесла просто безобразно. Парфёнова решительно не умела красится. С таким макияжем она выглядела не просто дурнушкой, а вообще не пойми кем.

— Слушай,- тихо сказал я Алёне, улучив удобный момент,- научи ты её правильно наносить макияж. А то на это смотреть без слёз нельзя! Мало того, что она далеко не красавица, ко всему прочему такой макияж, это же просто напросто дополнительное уродство!

— Это надо привлечь Веронику, — так же тихо ответила мне Сомова,- она у нас мастер по макияжу. У неё просто талант в этой сфере. По моему она кого хочешь научит.

Мы договорились с Октябриной, что пока она побудет со студентами своего факультета, но потом когда колонна нашего института подойдёт поближе к тому месту, где мы запланировали разоружение террориста, подойдёт к нам. После этого наша акция должна будет вступить в свою завершающую стадию.

— Не волнуйся,- под бодрил я её,- всё будет тип топ. Вот увидишь!

Она безмолвно кивнула головой в знак согласия. Я вновь заметил, что на её глазах выступили слёзы. Я подошёл к ней вплотную, приобнял за плечи и прошептал на ухо:

— Не бойся. Ты не одна.

Первым из знакомых лиц увиденных мною, был Серёга. Заметив нас он радостно замахал рукой подзывая нас к себе. Я кивнул ему в знак приветствия и не торопясь обошёл толпу студентов исторического факультета в поисках Петрова. Однако, как я ни старался, найти его так и не смог. Очевидно он опаздывал на демонстрацию.

Наша колонна уже готова была тронутся в путь, как наконец, я заметил его спешащего от остановки. Увидев его всклокоченные волосы, а также болтавшейся, развязанный шнурок левого ботинка, Алёна фыркнула:

— Вон он, убийца генерал- губернатора, во всю поспешает. Как бы на собственные шнурки не наступил и не упал. Глядишь и подорвётся на адской машинке собственного изготовления.

Через плечо Петрова была перекинута здоровенная, потёртая спортивная сумка, в которой наш террорист сложил всё необходимое для своей акции исторического масштаба.

Наконец колонна двинулась вперёд. Мы довольно быстро прошли улицу имени Николая Кузнецова, вышли на проспект, который был уже запружен массой народа.

Двигаясь вместе с другими по проспекту, я вдруг поймал себя на мысли, что мне очень нравится участвовать в этом, первомайском шествии. Это было тем странно, что насколько, я помнил, в дни своей молодости, я как раз очень не любил принимать участие во всех этих официальных и ритуальных мероприятиях, которыми была так богата жизнь в позднем СССР. Да, что там не любил, я их просто ненавидел и считал совершенно бесцельно потраченным временем. Но сейчас, словно, что то изменилось во мне. Возможно сказалось, такое чудесное, и неожиданное, случившееся со мной второе обретение молодости.

Я почувствовал, что словно хмелею, от этой чудесной весенней погоды, от нарядно одетых людей вокруг, от этого не торопливого шага, с которым мы двигались по проспекту у центру города. Нет всё таки хорошо жить, и хорошо быть молодым! И особенно замечательно ощутить это вновь, в тот самый момент когда уже начал забывать, что такое молодость и, что такое быть молодым.

Мои размышления прервал толчок в спину. Я оглянулся и увидел, подмигивающего мне Серёгу.

— Слышь, Витёк, оскоромится не желаешь, в честь праздника? — зашептал он мне.

— А,что есть чем? — спросил я его.

— Конечно, — и он показал мне, фляжку, которую вытащил из внутреннего кармана своей ветровки.

— Что у тебя там? — поинтересовался я,- небось самогон?

— Обижаешь. Бренди болгарское. Сланчев бряг называется. Классная штука!

На мой взгляд, это было пойло весьма среднего качества, хотя советским людям в 1983 году выбирать особенно было не из чего.

Я задумался и вдруг понял, что перед намеченным мероприятием совсем не плохо, было бы хлебнуть ' фронтовые сто грамм', так сказать для поднятия общего тонуса.

— Ладно давай свой бряг, — сказал я Серёге.

— Ну не здесь же, опять прошептал он мне,- давай, что ли в сторону отойдём.

Мы вышли из колонны, перешли на тротуар, зашли за дерево и Серёга, озираясь по сторонам протянул мне фляжку.

Я открутил пробку, поднёс фляжку к губам и сделав два больших глотка, отдал фляжку Серёге.

Вернувшись обратно я продолжал внимательно следить за Петровым, который шагал немного впереди. Постепенно мы приближались к тому месту где мною была намечена акция по разоружению этого психопата — террориста, и оглянувшись назад я с облегчением заметил, что сзади нас на совсем недалёком расстоянии идёт Октябрина. В общем все были уже в сборе. Главной трудностью теперь было, как то избавится от Потоцкой, которая опять буквально прилипла к Алёне.

Я чуть поотстал от них, дождался, когда меня нагонит Октябрина и тихо сказал ей:

— Всё. Время настало. Иди к Петрову. И главное не волнуйся.

Октябрина лишь безмолвно кивнула мне головой.

Парфёнова обогнала меня и быстрым шагом стала нагонять Петрова. Наконец она догнала его и я увидел, как она дотронулась до его локтя. Он доселе не замечавший её вдруг вздрогнул, как от удара электрическим током, из чего я сделал вывод, что товарищ террорист, так же изрядно нервничает ( не смотря на свою видимую невозмутимость).