Бросив взгляд на часы я быстро зашагал в сторону видневшихся учебных корпусов Механического института. Моей целью была институтская столовая где можно было неплохо поесть за сравнительно небольшие деньги. Однако следовало торопиться и попасть в столовую до наступления большой перемены когда она очень быстро окажется буквально битком набита жаждущими вкушения хлеба земного студентами Механического института из близлежащих корпусов.
В столовую я попал за пятнадцать минут до наступления перемены. Народа в ней было еще совсем немного и я быстро взял на раздаче тарелку щей, порцию картофельного пюре с котлетой, стакан компота и пару кусков хлеба. Оплатив свой обед я с подносом в руках вышел в зал, отыскал свободный столик, подошел к нему, уселся, поставил поднос с тарелками на него и погрузился в процесс приема пищи,сопровождаемый размышлениями о той прямо скажем необычной ситуации в которой я вдруг оказался.
Я уже закончил поглощение еды и продолжал раздумывать о тех действиях которые я собирался предпринять в самое ближайшее время. В первую очередь я конечно порадовался тому, что оказался все-таки в своем, так хорошо мне знакомом (хотя и помолодевшем на сорок лет) теле, во времени хорошо знакомом мне. В принципе все могло обойтись и гораздо хуже и я мог, к примеру очутиться в теле какого- ни будь неандертальца или раба где-ни будь в Древней Ассирии. В подобном случае возможности для быстрой адаптации существенно сокращались.
Я размышлял, размышлял и даже не заметил как столовая стала быстро наполняться людьми. От размышлений меня отвлек девичий голос спросивший:
— Свободно? Здесь свободно?
Очнувшись от своих грез я поднял глаза и увидел стоящих возле стола двух миловидных девиц с подносами в руках. Очевидно, что одна из них и задала этот вопрос. Буркнув им в ответ, что -то невнятное я быстро вскочил из-за стола и сопровождаемый девичьими смешками донесшимися мне в спину двинулся по направлению к мойке. Избавившись от подноса с грязной посудой я быстро вышел на улицу и встал возле входа где простоял в раздумье несколько минут. Затем махнув рукой я быстрым шагом направился в сторону центрального проспекта, решив про себя, что времени у меня вполне еще достаточно, чтобы преодолеть семь остановок отделявших меня от учебного корпуса в котором размещался исторический факультет, пешком не прибегая к услугам общественного транспорта.
Первое, что пожалуй бросилось мне в глаза, когда я оказался на проспекте и зашагал по направлению к «Альма Матер» это полное отсутствие коммерческой рекламы всех сортов и видов которая стала так привычна для жителя России первой четверти двадцать первого века. Впрочем нельзя сказать, что рекламы не было совсем. Просто ее место занимало огромное количество самых разнообразных идеологических и политических лозунгов причем в самых разных вариациях. Я увидел массу той самой наглядной агитации, которая была настолько привычна мне в дни моей юности и молодости, что пожалуй, воспринималась тогда как часть природного пейзажа и от которой я практически полностью отвык за последние тридцать лет. Вскоре ото всех этих- «Ленинским курсом» и «Решения 26 съезда КПСС в жизнь!» едва ли не начало рябить в глазах. Все таки такого количества наглядной политической и идеологической агитации в России начала двадцатых годов двадцать первого века не встречалось даже накануне выборов.
Еще мне практически сразу бросилась в глаза какая-то серость и прямо скажем убогость царящая вокруг. Особенно это касалось оформления зданий и расположенных в них магазинов. Не было ставших мне привычными разнообразных баннеров, затейливо оформленных вывесок и всего прочего, что через сорок лет станет уже привычным атрибутом городского пейзажа. Хотя уже через несколько минут я подумал, что во всей этой серости и убогости есть пожалуй свой смысл и правильнее наверное говорить не сколько о серости, сколько о некоем разумном аскетизме, имеющем, свое содержание и свою цель. Размышляя об этом я подивился тому, что ровно сорок лет назад будучи молодым я не замечал ничего подобного и никакие схожие с сегодняшними мысли не приходили мне тогда в голову.
У ближайшего киоска «Союзпечати» я приостановил свое движение и приобрел толстую пачку свежих газет, решив вечером уделить достаточно времени для изучения прессы. Помимо «Правды», «Известий», «Комсомолки» и других центральных газет я приобрел номер местной областной газеты «Красное Знамя».
Так шел и шел я по проспекту с интересом оглядываясь вокруг. Поразил меня и слабый, можно сказать жидковатый по сравнению с тем каким он станет в будущем поток автотранспорта. Он не то, что не был сравним с теми без преувеличение сказать полчищами автомобилей к которым я привык в Москве двадцать первого века, но пожалуй во много, много раз уступал тому количеству машин которые можно было увидеть на улицах Краснознаменска спустя четыре десятилетия. Не было видно ни одной иномарки (зато периодически проезжали горбатые «Победы», ставшие в мое время уж совсем раритетным явлением),бросалось в глаза полное отсутствие «газелей» в качестве общественного транспорта.
— Край непуганых идиотов,-пробормотал я себе под нос,- похоже эти люди даже не догадываются о том, что в городе могут быть автомобильные пробки! Из увиденного обратило свое внимание обилие расклешенных брюк, ботинок на высоких каблуках и наличие длинных причесок у мужчин. Покопавшись в своей памяти я вспомнил, что такова была господствующая мода того времени. Так не торопясь я уже почти дошагал до центра города, затем сойдя с проспекта, свернул в небольшой переулок и вскоре оказался перед трехэтажным зданием еще дореволюционной постройки в котором размещался мой родной факультет. При виде этого здания мне даже захотелось прослезиться от нахлынувших на меня воспоминаний. Все таки последний раз я видел и это здание и этот дворик больше двадцати лет назад (так сказать по «независимому» или «субъективному» времени), а не заходил во внутрь и еще больше. Как не крути я провел здесь наверное лучшие годы своей жизни.
Бодрым шагом я пересек факультетский дворик и открыв входную дверь вошел во внутрь. Первым делом я увидел стойку за которой сидела бабушка-вахтерша и внимательно читала свежий номер «Красного Знамени». Не было ни турникетов, но амбалистых охранников в камуфляже, словом всего того, что неизбежно встречало посетителя в любого мало мальски серьезного учреждения в двадцать первом веке. Здесь в СССР образца 1982 года еще царили тишь,гладь, да Божья благодать. Для советских людей террористические акты, захват заложников и тому подобные вещи могли произойти где угодно, но только не у них дома. Здесь еще царило ощущение полной безопасности. Во многом иллюзорное как станет ясно спустя всего несколько лет.
Я посмотрел на часы. До окончания третьей пары оставалось еще около десяти минут. Изучив расписание и узнав номер аудитории в которой у нас был запланирован семинар у «пана Козлевича» я поднялся на второй этаж и присев на скамейку решил скоротать время за беглым просмотром только, что купленных газет.
Вскоре прозвенел звонок и бывший только, что пустынным коридор молниеносно наполнился большим количеством людей. Я отметил про себя, что пожалуй уже давно я не попадал в места с такой большой концентрацией молодежи на квадратный метр территории. Все-таки уже давно я привык проводить время в компании людей значительно более старшего возраста.
К дверям аудитории в которой у моей группы согласно расписанию был запланировано проведение семинара по истории средних веков стали подходить первые студенты. Я напряженно всматривался в их лица ища знакомых, но как-то не находил их. Вдруг я заметил высокого и худощавого парня который довольно смутно кого-то мне напомнил. Он в свою очередь увидев меня, махнул рукой и радостно произнес:
— Привет Витек! Молодец, что не опоздал!
Его голос был для меня решительно незнакомым. Напряженно всмотревшись в его лицо я вдруг чуть не ахнул. Передо мной стоял Юрка Мирошниченко, сосед по комнате и прекрасный приятель (можно сказать друг) за все время моего обучения в институте. Только он ничем не напоминал того грузного мужика с довольно сильно оплывшим лицом, которого я видел в последний раз на фото размещенное на его личной странице «В Контакте».
