— Да ничего особенного. Просто я тут набросал кое -какие соображения по улучшению работы органов внутренних дел и сумел передать их генералу. Он ознакомился с ними, заинтересовался, а сейчас как видишь, прислал ко мне своего адъютанта, за дополнительными материалами. Только никому это не рассказывайте! Это секрет! Полная государственная тайна! Понятно?

— Балабол ты Витька, — с ноткой обиды в голосе,- ответил мне Серега,-ну ладно не хочешь не рассказывай.

Назавтра после окончания занятий я вызвался проводить Алену Сомову до «остановки», заодно рассказать ей кое- что новое.

— Ко мне вчера в общагу приходил качать права жених Вики,- объявил я ей как только мы оказались на улице.

— Же-ее-них,- удивленно протянула Алена, какой-такой жених? У Вики нет и никогда не было никакого жениха. У нее то и молодого человека до тебя не было толком. А тут вдруг целый жених! И я ничего об этом не знаю. Ты часом не спутал?

— Нет не спутал. А представился он как лейтенант Дружинин. Имя правда не назвал, а я и не спрашивал. Видно не все тебе твоя подруга рассказывает.

Алена в ответ отрицательно замотала головой.

— Был бы жених я точно узнала об этом одной из первых. Вика например, разговорами о тебе мне уже все уши прожужжала. А тут целый жених. Нет я бы знала о нем наверняка. Она встречалась некоторое время в прошлом году с каким-то мальчиком из Механического института, но все это ничем и закончилось. А так наша Вика почему-то популярностью у мужского пола не пользуется. Еще со школы. А этот лейтенант мент?

— Мент. Как я понял служит непосредственно под началом Потоцкого- старшего.

— А что хотел от тебя этот мент? Чего он приходил? Да еще в общагу?

— В общем -то тоже самое, что и Потоцкий- старший. Стращал, пугал, обещал посадить в самом ближайшем времени, а в заключение потребовал, чтобы я не приближался к Вике. Кстати как она? Ты ее еще навещала?

— Навещала. Почти каждый день захожу. Ничего. В нормально с ней. Раны почти зажили. Но на отца продолжает дуться. Почти с ним не разговаривает. Зато мне все мозги вынесла. Все про тебя и про тебя говорит. Кстати привет тебе передавала. Просит прощения, что по независящим от нее причинам она не смогла до сего дня сходить с тобой в кино. Как вы планировали. Но обещает все исправить.

— Знаешь этот, как его Дружинин какой-то странный. И не похож на жениха. Вовсе не похож. — Я думаю, что никакой он не жених. Навооброжал себе парень невесть что. Крутит такой «роман в мыслях», а Вика поди о нем ничего и не знает. А тут вроде как появилась возможность проявить себя рыцарем-защитником. Ну и заодно может быть попасться на глаза предмету своей любви. А почему ты говоришь, что Вика не пользуется успехом у мужского пола? Девушка то она красивая!

— Да скорее всего дело с «женихом» обстоит именно так,- задумчиво сказала Алена,- почему Вика не пользуется успехом у парней? Ну вот не знаю. Кто вас парней поймет. Почему вы не обращаете внимания на таких красивых девушек как Вика, зато высунув языки, бегаете за какой-ни будь оторвой,которой вы и даром не нужны. Ответь мне на этот вопрос Анохин. Что молчишь?

Я в ответ лишь пожал плечами. Алена тем временем продолжала:

— Знаешь, Вика очень рано сформировалась как девушка. Обычно такие как она пользуются повышенным вниманием у противоположного пола, но на нее это правило почему-то не распространилось. Это тем более странно, что она по характеру очень не плохой человек. Да, немного наивна, немного избалована, но способна к обучению и в принципе добрая. У ее родителей первый ребенок умер вскоре после рождения, а потом долго никто не рождался. Поэтому Вику очень баловали с самого детства. Особенно бабушки и дедушки. Лев Арнольдович правда, периодически пытается надеть ежовые рукавицы, но в конце-концов даже у него ничего не выходит. Но в целом Вика очень не плохая. Такая милая и совершенно домашняя девочка. Тебе повезло с будущей супругой Анохин. Слышишь, что я говорю? Только не вздумай бросать Потоцкую. Если бы ты знал как мне надоело выступать в роли жилетки всякий раз, когда она терпит очередной крах на своем личном фронте. Если и в этот раз произойдет, что -то подобное, я тебе этого не прощу. Так и знай!

— А ты пользовалась в школе спросом у мальчиков?- спросил я Сомову нахальным тоном,- ты ведь тоже красивая девушка. И кое-в чем превосходишь свою подругу.

— Вот еще,- фыркнула в ответ Алена,- больно нужно мне было. Я в школе в отличии от некоторых училась. И закончила ее между прочим с золотой медалью. Вот так-то! Учеба важнее всех мальчиков вместе взятых. Запомни это Анохин!

Так болтая о том и о сем мы дошли до остановки. Подъехал нужный автобус, Сомова влезла в него, а я последовал за ней. Уже когда мы проехали несколько остановок, Алена спросила меня:

— А куда это ты милый Витя намылился? Если мне не изменяет память твое общежитие находится совсем в другой стороне.

— А я не в общежитие еду.

— А куда?

— Хочу проводить до дома одну красивую и кажется очень не глупую девушку.

— Кто -то не будем указывать на него пальцем, упорно желает поссорить меня с моей лучшей подругой. Этот кто-то к тому же еще и совершенно бесстыжий льстец.

— Ну я еще пока не нахожусь в безраздельном владении у Потоцкой. Так, что думаю провожать девушек до их дома мне пока можно,- возразил ей я.

Вскоре мы доехали до нужной остановки, вылезли из автобуса и пошли по уже знакомой мне улице. Показался девятиэтажный дом в котором жила Сомова. Я довел ее до самого подъезда. Здесь мы и попрощались. Алена зашла в свой подъезд, я проводил ее взглядом и затем развернувшись пошел обратно на остановку, чтобы ехать к себе в общежитие.

Шестого ноября к вечеру отстояв приличную очередь на автовокзале в Краснознаменске я приехал к себе домой в Лучанск. Впереди предстояли праздничные дни от которых я уже отвык в своей первой жизни. Наступала очередная годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции. На этот раз шестьдесят пятая. И никто пока не знал, что таких праздничных годовщин осталось меньше десятка. Никто кроме меня и быть может еще и Сомовой (впрочем насчет нее я не был полностью уверен до сих пор).

Родители сидели у телевизора и смотрели праздничное заседание на котором по традиции присутствовал весь синклит Политбюро во главе с дорогим Леонидом Ильичем Брежневым.

Я был на кухне (разогревал себе суп), когда туда зашла мать.

— Что-то Брежнев плохо выглядит. Сидит в президиуме, рот разевает. На пенсию ему пора. Старик, стариком. Скоро уж песок сыпаться из него начнет.

Я ничего не сказал на эти слова матери. А что скажешь? Жить Леониду Ильичу Брежневу оставалось чуть больше трех суток. Но понятно, что никому сказать про это я не мог и естественно, что и не собирался.

Тем не менее, назавтра Брежнев в последний раз в своей жизни забрался на трибуну Мавзолея, чтобы так же в последний раз принять военный парад. Насколько я помнил, сразу после парада Брежнев уедет в Завидово,откуда вернется только девятого числа. Именно девятое ноября станет его последним рабочим днем в Кремле. А утром следующего дня пришедшие будить Брежнева прикрепленные Медведев и Собаченков обнаружат его в спальне уже мертвым. Все их попытки (как и попытки приехавшей позже медицинской бригады) реанимировать Леонида Ильича окажутся безрезультатными. Так 10 ноября 1982 года можно сказать завершилась целая эпоха. Возможно, что и не самая худшая в истории моей страны, но в тоже время подготовившая собой все то, что в дальнейшем произошло с СССР.

Я уже неоднократно задавал себе вопрос, могу ли я человек знающий, что произойдет со страной в самые ближайшие годы, и естественно относящийся к этим грядущим переменам далеко не самым лучшим образом, так спокойно сидеть на месте, ничего не предпринимая, не пытаясь хотя в малой степени попытаться изменить грядущее?

И всякий раз я приходил к одному и тому же выводу.